Ло. Лётная школа

Глядел в прищуре черными глазами. Он нравился мне. Коснулся вдруг мочки моего уха, я не ожидала. — По определению, Лео, по определению.

— Даже кухарки в столовой? — умудрилась я пошутить. Сделала вид, что не заметила ласки, щелкнула ремнем безопасности в кресле второго пилота.

— Один ноль в твою пользу, курсант. Кухарки не летают. Только мужчины.

Самолет раскручивал винты, взрывая кругами соленую воду. Через пару секунд видимость осталась только на мониторе. Шум, толчок, вибрация. Белая лодка рванула вперед с чувством и грохотом.

Словно шасси подскакивало по старой бетонке. Р-раз! И тело воздухоплавательного аппарата оторвалось от воды.

— Теперь я? — я повернула голову к партнеру.

— Теперь ты, — он кивнул. — Четыре минуты, потом заработает автопилот.

Я потянула джойстик на себя. Ответный напряг высоты и скорости. Да. Я качнула вправо, потом влево. Машина без паузы отозвалась послушно.

— Не балуйся, — предупредил Юнкер серьезно. Положил руку на спинку кресла, ухватил прочно пальцами меня за плечо.

— Не плачь, командир, я с тобой! — я засмеялась счастливо. В душе, где-то очень глубоко под ребрами, родилось тепло. Будто я не одна.

— Ребенок, ты просто ребенок, — констатировал мужчина. Глядел сбоку и непонятно. Я получила еще одно горячее и легкое движение по мочке правого уха. Показалось?

Толкнулся в пальцы равнодушный компьютерный мозг, и ручка управления перестала отвечать. Но я все равно за нее держалась, как будто отказывалась выпускать. Невидимая нить соединения. Между мной и замечательной машиной.

Между этим бирюзовым миром и синими елками береговой линии внизу. Там. Где оба города и их обитатели. Словно я тоже здесь родилась, летаю и живу. Я загляделась и замечталась.

— Назад. Возвращаемся срочно, — тревожный голос капитана ушел в нижний тяжелый оттяг.

— А? — я с трудом вынырнула из сладких сине-зеленых грез.

— Оранжевый код, — Юнкер быстро переключал кнопки и водил пальцами по экрану.

— Что? — я опешила.

ГЛАВА 8. Свой среди чужих

Иван сидел на гальке.

Сжимал руками бритую голову и раскачивался. Рукава комбинезона спущены на бедра. Кровь везде. Темно и красно она блестела глянцево на овальных камушках. И особенно много на лице побратима. Воняла тошнотворно-сладко.

— Привет, — сказала я и присела на корточки рядом. Ничего лучше в голову не пришло. — Где?..

Я огляделась. Никого. Стол завален на бок. Кругом еда, затоптанная в осколки фарфора и стекла. Только барбекюшница осталась оплотом прежней беззаботной жизни.