Ло. Лётная школа

Я не знал, никогда бы я тебя не ударил, если бы знал.

— М-м-м, — я участвовала а разговоре.

Макс заботливо укрыл меня толстым зимним пледом. Сел рядом. Холод нарождающегося утра не тревожил его ничуть. Голый, расстроенный, небритый, всклокоченный. Красииивый!"

"— Ты бы хоть рукой закрылся, ну хоть раз! Стоишь, глазищи таращишь свои проклятые и ждешь, когда кулак в лицо прилетит. Ну кто так делает, скажи на милость? Я, когда вспоминаю, как ты упал в душе, Петров, все внутри переворачивается от жалости…, — барон безбожно путал роды глаголов.

— Максик, — я выпростала руку из тепла, погладила любимого по коленке, — придумай мне имя, пожалуйста, если мое родное тебе не нравится. Или так и будешь вечно Петровым звать?

— Я тебя люблю, — неожиданно высказался Макс, — ты ведь останешься со мной? Не уедешь?

Он посмотрел на меня незнакомо. Растерянно, что ли? Я вдруг увидела маленького мальчика, которого всегда считали серьезным и взрослым, оттого что он строил из себя рыцаря и не подглядывал за девчонками.

— С тобой? Где? — в самом деле, где? Я засмеялась и прижала ладонь Макса к своей щеке. — В замке твой дед снимет с меня скальп, высушит и повесит в своем кабинете. И волосы, и меня.

— С Отто я все решил два часа назад. Он мне орал раньше: не было у нас пидоров семье и не будет! Я согласился. Действительно: мужик хомо верус в постели баронов Кей-Мерер! Да я переплюнул разом всех своих предков в разврате! — невесело рассказал он. — Я понял одно: надо по-тихому слить наши игры, пока Служба Призрения не нанюхала и не прибрала тебя в Каталину.

Я слабо покивала. Все же благородные поступки сродни основному инстинкту.

— Все изменилось сегодня и навсегда. Поскольку ты женщина. То все остальное не важно. В конце концов, это моя страна и мой дом. Я здесь главный, — Кей-Мерер очевидно потерял к этой теме интерес. Другое манило его:

— Ты мне не ответила.

— Я останусь с тобой, Макс. Утром приедет Андрей и … — я замолчала.

Командор расстроится. Спросит обязательно, с обезоруживающей улыбкой, мол, а как же небо? Сент-Грей? Планы? Профессия летчика и свободная жизнь? Я не хочу все это выслушивать! Я не хочу!

— Я люблю тебя, Максим! — я залезла к любимому на колени.

— Я поговорю с ним, — Максим застыл губами на моем виске. Подержал паузу. — Я люблю тебя, малышка, все будет хорошо!

Он придумал все же мне название. Интересно. Андрей называл меня так же вчера. Я — малышка? Никогда не была.