Ло. Лётная школа

Зачем я лезу? Что я знаю про него? Его байка про целибат скорее всего ловкий фейк для доверчивых подданных и позорных любовников. Не стала продолжать.

— Ты тоже слышал, Ленька? С женщинами покойный барон был особенно активен, — понял меня по-своему Изя. Булькал, насмехался и гордился подвигами родного правителя. — Отец нынешнего барона Кей-Мерера официально был женат шесть раз. Наталья, матушка твоего бывшего комэска, стала его первой и главной женой потому, что родила ему двоих сыновей. Августа-младшего, он сделался, как ни забавно, священником и править не может, и Максимуса, который стал в результате наследником.

Восемь дочек ему принесли остальные пять жен, тут я путаюсь, кто и как. Еще сиятельный Август-отец признал, вот бычара! двадцать три на стороне прижитых ребенка обоих полов. Дал им половину фамилии, без баронской приставки Кей, образование, работу, приданое и все такое, что следует делать заботливому отцу. У Максимуса великий клан и великие заботы. Он теперь, после наступления совершеннолетия, глава всей этой банды. Ну, в смысле, семьи, хотел я сказать.

— А дед? У него же есть дед Отто. Ушлепок-параноик жив и выглядит неплохо, — я свесила голову со своей площадки. Интересно! — Он что делает? Разве не он рулит в чудо-семейке?

— Отто Кей-Мерер — ветеран обеих войн, генерал-герой, дипломат, разведчик и тп, отказался от прославленного трона в пользу сына, которого, кстати, терпеть не мог за невоздержанность и любострастие. Воинские подвиги звали его Главное сиятельство крепче, чем скучная, мирная жизнь большой страны.

Зачем ему ковыряться в родном дерьме, мучиться с бюджетом, слушать нытье подданных и уговаривать платить налоги? Гораздо интереснее рассекать на личном крейсере между звездами и решать вопросы типа: кого можно считать людьми, а кого существами нечистой крови, — с живым сарказмом высказался Изя. Сунул неповинную газету под камень. — Все!

— Ты ему завидуешь, — засмеялась я, — хочешь тоже на крейсере бороздить Большой театр?

Изя вмиг сделался красным, как рак:

— Ты даже смысла этого выражения не понимаешь, хомо верус несчастный!

— И в чем же смысл? — я натянула трусы и майку.

Повисла на руках на каменной плите. Подтянулась. Потом еще десять раз.

Изя смотрел, как напрягались красиво мышцы на моем суровом теле. Сморгнул. Поглядел на свою немаленькую талию. Складочки там колыхались в такт диафрагме. Вздохнул:"

"— Никто уже не помнит. Но звучит сильно.

— Сильно смешно!

Я хрипло засмеялась. Я привыкла так смеяться. По-мужски.