Ло. Лётная школа

— Ничего не знаю, сестра. Делаем свою работу. Колем анестезию и достаем пулю.

— Револьверная. Семь шестьдесят две. Наган, похоже… — тускло звякнуло металлом об металл.

Двое взрослых людей в бирюзовых халатах переговаривались надо мной, словно я лежала под общим наркозом. Я пошевелилась.

— Цыц! Лежи неподвижно, курсант. Иначе кривой получится шов! — прикрикнул на меня сердито врач.

— Кривой! — хмыкнула его ассистентка, — тут черт те что получается.

Рука отнялась снова, теперь от чудо-препаратов. Я замерла.

Слушала, как скрипят иглы и скобы, протыкая мою шкуру, стягивая концы уродливой дыры на левой ладони. Древняя медсестра преувеличивает. Пока зарастет дыра, пройдет часа три. Возможно, пять. Главное, не забывать потом ныть от боли и менять повязку.

— Спасибо, — сказала я, когда они закончили, — я пойду.

— Иди, — согласился старый мужчина и впервые посмотрел мне в глаза. Взял со стола экспресс-тест крови и выбросил в утилизатор.

Рассвет приготовился. Выкрасил розовым верхушки пологих гор с восточной стороны.

Ветер лез в сыроватую от недавнего пота одежду. Конечно, я хомо верус и все такое, но мерзла, как обычный человек. Брела потихоньку домой в эскадрилью. Я умею менять дома. Один на другой. Я быстро привыкаю.

Эспо на своем любимом кабриолете догнал меня у самых дверей казармы.

— Есть хочу, — подумала я вслух.

Комэск кивнул, и мы направились к нему.

В отличие от барона, с его армейским аскетизмом, Эспо жил с комфортом. Две комнаты, спальня и гостиная.

Старинный камин, ковер на полу, мягкие кресла. Я поглядела на чудесный темно-красный велюр обивки, потом на себя в кровавых пятнах по всему полю и решила пойти переодеться. Хозяин апартаментов не стал возражать.

— Знаешь, Лео, мне тебя искренне жаль, — начал Эспозито. Налил себе любимый драй в стакан на две трети. И мне тоже. — Коньяка нет, сори.

— Да ладно, я переживу, — я радостно засмеялась. Теплый душ сотворил из меня нового человека. Ладонь зудела, зарастая.

Между креслами обнаружился удобный столик, уставленный изыскано-мужским набором еды.

Консервированные свиные языки в желе, колбаса, сыр, оливки. Крупно порезанный хлеб. Пяток вареных яиц ласкали взор половинками под соусом провансаль. Откуда?

— Угощайся, малыш. И я не коньяк имел ввиду, — тонко улыбнулся гостеприимный хозяин, пятерней заводя черные пряди волос назад.

— А что? — беспечно поинтересовалась я, засовывая в рот поочередно оливку, салями и яйцо.