Людоед на первом этаже

- Поставь на абажуре, - предложила Гвинни.

- Мы еще должны погасить свет, - заметил Джонни."

"Опьяненный восхитительным новым чувством воздушной легкости, Каспар проплыл к центру комнаты и устроил пробирку на абажуре. Это было лучше, чем плавать. Один толчок позволял ему без малейших усилий пролететь несколько ярдов. Трудности начались, когда он попытался дотянуться до выключателя. Как раньше Гвинни, он гораздо больше весил наверх, чем когда-либо внизу. Он попытался прыгнуть – как бы ныряя – от потолка к выключателю, но как бы сильно он ни отталкивался ногами, его рука не приближалась к выключателю ближе, чем на фут.

- Почему бы не вывернуть лампочку? – предложил Джонни, которому не терпелось побыстрее отправиться.

Каспар проплыл обратно, надел перчатки и осторожно вывернул лампочку, не потревожив пробирки. Но как только в комнате стало темно, он перестал ее видеть. Он почувствовал, как перчатка коснулась верхушки абажура, вслед за чем с пола донесся глухой удар и звук бьющегося стекла.

- Пробирка упала, - сообщил он.

- Ну, мы всё равно уже использовали большую часть, - сказала Гвинни. – Пойдемте.

Каспар положил лампочку в карман и поплыл к окну. Темные фигуры Гвинни, а потом Джонни по очереди закрыли собой окно и начали подниматься ввысь. Дул довольно свежий ветер. Когда Каспар восхитительно устремился наверх мимо стены, водосточного желоба и блестящей крыши, он обнаружил, что его несет над крышей следующего дома к центру города.

Джонни плыл на фоне оранжевого сияния городских фонарей примерно в десяти ярдах впереди, а Гвинни в десяти ярдах за фонарями и на несколько футов выше, поскольку она была легче. Зрелище вызвало у Каспара странное, потрясающее, возбуждающее чувство – как если бы должно было случиться нечто великолепное. Будучи хорошим пловцом, он легко догнал брата и сестру.

- Как чудесно смотреть вниз на крыши! – воскликнула Гвинни.

И действительно. Уличные фонари и большая круглая луна позволяли прекрасно всё видеть.

Крыши обладали всевозможными странными формами, о каких, глядя с земли, и не заподозришь. Дети могли смотреть сквозь застекленные крыши и видеть двигающихся внизу людей, а телевизионные антенны вблизи оказались неожиданно большими.

Еще удивительно было то, какими прямыми выглядели изогнутые улицы, а улицы, которые они считали прямыми, наоборот имели неожиданные маленькие завитки или длинные изгибы.