Людоед на первом этаже

Мало того, что он годами доводил его до совершенства…

- О, заткнись! – яростно вытирая, воскликнул Джонни.

- …это еще и весьма рискованно, - продолжил Каспар. – Смотрите: рискованный шестиугольник!

Каспар крутанулся и попытался одновременно прыгнуть. Уже в движении он увидел в дверях Людоеда, потерял равновесие и плюхнулся в лужу чернил. После чего поднял взгляд на суровое лицо Людоеда. Его собственное лицо побагровело, и он горячо надеялся, что Людоед не слышал его хвастливого дурачества.

Людоед слышал.

- Похоже, у Великого Каспара некоторые трудности с шестиугольным поворотом. Встань! И ВОН!

В довершение унижения Каспара в дверях появился фыркающий от смеха Малколм.

- Что такое шестиугольный поворот? – спросил он.

Рев Людоеда привлек и Салли.

- О, что за беспорядок! – воскликнула она. – Каспар, твои брюки безнадежно испорчены. Неужели ни у кого из вас нет ни малейшего соображения? Чернила по всему кабинету бедного Джека!

Обвинение за разлитые чернила стало последней каплей.

- Бедный Джек! – произнес он дрожащим от ярости и страха перед собственной дерзостью голосом. – Всегда бедный проклятый Джек! Как насчет бедных нас, для разнообразия?

Болезненное страдающее выражение на лице Салли проступило сильнее. Лицо Людоеда стало свирепым, и он двинулся к Каспару – быстро и с явной целью. Каспар не стал дожидаться, чтобы узнать, что это за цель. Со всей скоростью, какую ему позволяли развить скользкие носки, он увернулся от Людоеда, нырнул между Малколмом и Салли и взлетел наверх.

Там он, бурча, переоделся в джинсы. Его лицо покраснело, глаза горели от слез, и он не мог перестать издавать пристыженные сердитые звуки.

- Лучше бы я умер! – произнес он и метнулся к окну, думая, осмелится ли выброситься из него.

По пути Каспар пнул наборы конструктора, раскидав их, отшвырнул бумагу и ударился об угол коробки химического набора. Коробка отпихнула крышку, которую Джонни оставил рядом, по ней покатилась лежавшая там пробирка с каким-то белым химикатом, и немного белого порошка попало на носок Каспара.

Каспар обнаружил, что добрался до окна в два изящных замедленных прыжка – точно танцор балета, – вот только его носки при этом почти не касались пола. А когда он оказался возле окна, вместо того, чтобы как обычно остановиться, его ноги снова покинули пол в длинном, медленном, дрейфующем прыжке.