Люфтваффельники

Что же за дурь такая, когда нормальные и вменяемые ребята превращаются в одуревших зверей и тупо обрываются на себе подобных, не только унижая их человеческое достоинство, но и калеча физически… не думая о возможных последствиях, включая такие страшные, как возмездие ценой жизни…

p. p.s. Что было дальше с этим парнем мы так и не узнали, т. к. в гарнизонный караул заступили только спустя пару месяцев, а на «усиление» никого из наших больше не направляли… а спрашивать у коменданта гарнизона язык не повернулся… и так все более-менее понятно.

85. Прыжок

Курсант 45-го классного отделения Фахраддин Мирзалиев (в миру — Федя) попался в самовольной отлучке. В разгар суровой уральской зимы к тоскующему по любовным ласкам парню из солнечного Азербайджана приехала молодая жена. И горячий Бакинский мужчинка 20-ти лет отроду не устоял.

А бессердечный комбат Пиночет в очередной раз традиционно закрыл все увольнения в город. Закрыл наглухо и без исключений. Приезд жены — это не уважительная причина, чтобы выписать маленькую желтую бумажку под названием «Увольнительная записка» и пожелать смущенному юноше приятно провести время… вернее ночь.

Показать, так сказать, удаль молодецкую, не посрамить честь мундира, продемонстрировать гусарский натиск, сокрушительный наступательный напор и все такое… Хрен вам, дорогие детишечки, пусть южная красавица Лейла летит обратно домой несолоно хлебавши! Гы-гы! Увольнений нет и не будет!"

"Наряд по 4-й роте в отличие от деревянного полковника Серова вошел в положение молодого мужа, изнывающего по знойной черноокой красавице.

Дневальные курсанты, рискуя гарантированно занять уютную камеру на училищной гауптвахте, причем вместе с самим Федей в качестве доброго соседа, за содействие в «побеге» естественно, не скрывая завистливых взглядов, дружно благословили парня на самовольную отлучку. Дабы хоть кто-то вдоволь вкусил все прелести и страстные ласки прелестной красотки.

— Федя! Будь молодцом! Покажи себя настоящим мужчиной! И это… за каждого из нас по разику… а лучше, по два! Эх! Давай парень, удачи тебе!

Благодарный и откровенно смущенный Федя искренне расшаркался в самых изысканных реверансах и сложился в глубочайших книксенах, клятвенно заверив, что ни при каких обстоятельствах не сдаст душевный наряд по роте на растерзание злобному и завистливому Пиночету — тайному извращенцу и моральному импотенту.