Люди мы резкие (повести)

Но дело сделано – тут уж ничего не поменять, – слегка покусал я себе локти, опять приходя к очевидному выводу, что слишком спешить с ""мокрухой"" никогда не стоит. Да и на самом деле – минутой раньше, минутой позже – какая разница? Надо научиться, наконец, сдерживать эмоции, в натуре.

– Ладушки! Оставим обсуждение до возвращения в город, – подвел я черту под первым после налета оперативным совещанием. – Как самочувствие? Я тебе сейчас водички в чайнике согрею, чтоб мумие растворить. Сиди-сиди, не дергайся! Я сам.

Через час примерно вернулась явно сильно уставшая ""похоронная команда"", четырьмя парами глаз сразу жадно уставившаяся на тарелку с бутербродами. Оголодали мальчики на свежем воздухе, видать.

– Студент, волоки из багажника ""мерса"" провизию и выпивку. Пикник нам козлы сорвали, но на здоровом аппетите, к счастью, это не сказалось. Верно, братва?

Ребятишки благодарно-одобрительно загудели, и я еще раз убедился, что кадры Цыпа подбирает не просто жестокие до крокодильства, но и примитивные до крайности.

Впрочем, если разобраться, это не так уж и плохо. Мозгового центра Монаха хватит на весь наш ""монастырь"". Как изображают мафию в разных иллюстрированных журнальчиках? В виде спрута. Опасных щупальцев у него превеликое множество, а голова всего одна-единственная. И это правильно. Многоголовые существа долго не живут, как убедительно видно из русского народного эпоса. Взять хоть легендарного Змея Горыныча.

– Сколько всего закопали? – полюбопытствовал я, с улыбкой наблюдая за азартно двигающимися челюстями-жерновами боевиков.

– Восемь наших и четырнадцать чужаков, – забавно шепелявя битком набитым ртом, доложил Студент.

– Раненые были? Что-нибудь удалось у них выяснить?

– Нет, Монах. Все почему-то оказались очень сильно неразговорчивы, ухмыльнулся недоучка фельдшер. – И никаких документов на трупах не найдено. Оружие только. Мы все ""волыны"" в тайник к сенбернару заховали. Четыре ""Макарова"", шестнадцать ""тотош"" и две ""лупары"".

– Ладушки, брат. Всех удалось разместить в овражке?

– С большим трудом, Монах. Своих-то, по уму, надо было бы на взгорке похоронить. Из уважения.

– От нашего уважения им уже ни жарко, ни холодно! – сразу пресек я попытку критиканства моих распоряжений. – Зато в овраге влажность почвы значительно выше. Значит, ребята махом обратятся в скелетики, уже непригодные к идентификации личности.