Люди мы резкие (повести)

Нарываетесь на неприятность, кажись? Или как?

Иван Васильевич явно просек ситуацию и опустился в кресло, глядя на меня открыто-прямым небоязливым взглядом:

– И что дальше? Вам заказали меня убить?

– Зачем так грубо? – удивился я, но все же вынул из кобуры вороненого ""братишку"". – Давай поговорим серьезно, уважаемый. Напоследок хотя бы! Категорических возражений не имеется, надеюсь?

– Под пистолетом возражать бесполезно, правильно? – довольно-таки спокойным голосом спросил Иван Васильевич, откидываясь на спинку кресла.

– В смысле? – уточнил я, чуток даже заинтригованный. – Избили вас по его приказу?

– Естественно! – в голосе Ивана Васильевича слышалась неприкрытая ярость. – Будто вы сами не знаете!

– А кто такой Кац, позвольте между делом полюбопытствовать? – состроил я вполне невинные глазки и для создания между нами более доверительно-товарищеской обстановки устроился в соседнем кресле, спокойно засовывая шпалер обратно в кобуру.

– Ну вы и наглец! – то ли сильно восхитился, то ли очень возмутился мой черномазенький собеседник, благоразумно не предпринимая новой попытки принять воинственную боксерскую стойку.

– Все же вы грубы до безобразия! – в который уж раз вынужден был слегка попенять я хозяину квартиры на излишнюю категоричность в суждениях. – Мы видимся впервые, а вы не устаете оскорблять меня на каждом шагу. Неинтеллигентно это, недостойно дальнего родственника русского классика!

Собеседник, кажется, был явно поражен моим беспримерным нахальством, так как заткнулся на несколько секунд, не просекая, по ходу, шуткую я или базарю на полном серьезе.

Чуток полюбовавшись на забавно вытаращенные заплывшие глазки ""африканского Тургенева"", я неторопливо закурил и благодушно продолжил:

– Расслабьтесь, уважаемый. Наверно, читаете исключительно только детективы, вот и нервный такой. А в наше психованное время надо на досуге почитывать спокойно-теплые произведения.

– Что вам, в конце концов, от меня надо? – охрипшим голосом устало спросил Иван Васильевич, отводя взгляд. Пришел к выводу небось, что я либо типичный беглец из дурдома, либо законченный садист с вурдалачьими наклонностями. Ничего он, козел, в таком случае не смыслит в нормальных деловых людях – приходится с прискорбием констатировать.

– Ни черта мне уже от вас, господин Дягилев, не нужно, – сообщил я.