Люди мы резкие (повести)

Сейчас красноперых там – как грязи! Давай-ка лучше в нардишки разомнемся. Давненько я тебе ""кокс"" не ставил. Том, достань из холодильника свеженького чешского для куражу.

Следующий весенний день народился весьма позитивно-приятным. Оказался насыщенным и результативным то бишь.

Проснувшись ближе к полудню, я, памятуя добрый совет из телепередачи ""Здоровье"", вылезать из-под верблюжьего покрывала не спешил. Сперва спокойно полежал-понежился, осваиваясь с окружающим миром и своим местом в нем. Как утверждают некоторые эскулапы, это необходимо для оптимистического восприятия действительности и энергетической психоподзарядки.

"Потом принял ставший привычным контрастный душ и тщательно побрился. Словно чувствовал, что денек нынче ответственный до супера и надо выглядеть соответственно.

Опер Инин не заставил себя ждать. Проявив редкую для него пунктуальность, нарисовался ровно в двенадцать часов. Правда, вполне возможно, что ночью просто вырубался свет и настенные электрочасы нагло врали в пользу мента, зачем-то поднимая в моих глазах его имидж в паре с рейтингом.

– Привет, майор! Что-то не вижу за плечами рюкзака с оперативной информацией! – слегка подковырнул я, открывая дверцу камин-бара.

– Как умный человек, информацию я предпочитаю хранить в голове, благодушно отозвался Инин, с удовольствием разглядывая батарею разнокалиберных бутылок и даже, казалось, лаская их взглядом беззаветно искреннего поклонника зеленого Змия.

Весьма неравнодушен опер к алкоголю, и поэтому, как человек гуманный, я не стал томить его вечно жаждущее нутро и тут же набулькал в две стопки марочной сорокатрехградусной амброзии импортного производства и качества.

– Прими бальзамчика для просветления мозгов и рассказывай о результатах экспертиз.

Инин, видать, нынче был с похмелья, так как не стал привычно смаковать напиток, а сразу махнул все сто граммов и многозначительно поглядел на пузатую бутылку счастливо-слезящимися глазами.

Я моментально просек, что к чему, и плеснул в опорожненную хрустальную емкость новую дозу.

– Ладушки, майор! – сказал я, закусывая сочной мякотью мандарина. – Дело превыше всего.