Любовные утехи русских цариц

Тициан в возрасте 99 лет умер не «своей» смертью — от чумы. Композитор Обер умер в возрасте 90 лет, а в 87 лет его ум был так ясен, что он написал оперетту «Грезы любви» и говорил: «Мне не восемьдесят лет, мне четыре раза по двадцать». Гёте прожил 83 года. В возрасте 82 лет он кончил вторую часть «Фауста» и до самой смерти влюблялся в молоденьких девушек."

"Но в общем-то «старость — не радость», говорит русская пословица. И пусть известные писатели силятся, как это сделал французский Брантом, живший в шестнадцатом веке, доказывать обратное, мы не поверим.

Послушать этого Брантома, так дамы ждут не Дождутся, когда же на их личиках морщинки зацветут, а кожа увянет, как яблоко, долго лежащее на столе. Он прямо с пеной у рта и, наверное, по каким-то своим меркантильным соображениям доказывает нам преимущества старой куртизанки перед молодой. «Из старой курицы, дескать, бульон жирнее, чем из молодой», забывая, что «жирнее» отнюдь не означает «вкуснее». У него там, в его книжке, старушки перемещаются с неумолимой быстротой на конях, лица их белы, тело свежо, как у тридцатилетних, и короли их обожают. Так, там расписываются прелести семидесятилетней княжны Валентинской, которая питается супом из жидкого золота и драгоценных камней. У него Паулина Тулизенская в 80 лет свежа, как роза, и имеет тело молодой девушки. У него в 52 года женщина забеременела и родила, этот феномен — Констанция, королева Сицилии. Стоят там у него короли чуть ли не в очереди за седыми матронами, чтобы их в постель к себе затащить. Тут и Калигула, и Юлий Цезарь, и Октавиан, предпочитающий во время пиров иметь у себя за дверями исключительно старых матрон, которых после пира приглашали к императорскому столу, как сладкое блюдо к десерту. Брантом так и пишет: «Бывают стареющие женщины, с которыми приятности в физическом общении так же хороши, как и с молодыми, даже лучше, ибо они лучше понимают способы и обычаи, чтобы угодить вкусу любовника»[218].

Словом, старая потаскуха, по Брантому, лучше молоденькой невинности! Это смотря на чей вкус, дорогой маэстро, на чей вкус. Кому нравится поп, кому попадья, а кому попова дочка, не правда ли? Конечно, мы тоже можем привести такие вот единичные примеры душещипательных историй о сексуальных муках Людовика XIV к семидесятитрехлетней Монтеспан или о старушке Диане Пуатье, обслуживающей и отца Франциска I, и сына его Генриха II.