Любовные утехи русских цариц

Захотелось ему иметь у себя на постоянном жалованье известного итальянского скрипача (скрипка меланхолию хорошо лечит, которой Потемкин был подвержен), конечно же, давайте лучшего скрипача сюда! И вот уже курьер на крыльях летит во Флоренцию к графу Морелли, считающемуся лучшим скрипачом мира. Курьер, вспотевший от быстрой езды, влетает в апартаменты графа, указывает ему в окно на запыленный повозок и приказывает ни больше ни меньше, как немедленно в него садиться и ехать к князю Потемкину на постоянную должность в его домашнем оркестре.

Граф, конечно, от такой наглости взбесился и, указав курьеру на дверь, закричал ему на языке солнечной Италии что-то непонятное, но которое можно было бы расценить так: «Иди-ка ты со своим князем к чертовой бабушке или куда подальше». Но не являться же к самому Потемкину с пустыми руками — кожу с живого сдерет. Потемкина ведь все боялись очень. Боялись и не любили. И когда матушка императрица полюбопытствовала у своего камердинера Зотова, любят ли Потемкина, в ответ услышала: «Любят двое — вы да господь бог». Словом, невозможно было возвратиться с пустыми руками. И курьер хватает первого попавшегося бродячего скрипача, напяливает на него итальянские одежды, приказывая тому безбожно калечить русский язык, и привозит во дворец к Потемкину. Тот послушал, и игра виртуоза ему понравилась. И много лет Потемкин выплачивал огромное жалованье бродяге, принимая его за знаменитого итальянского виртуоза. Лучшие плясуны должны были плясать перед светлейшим. И вот уже знаменитые кавказские танцоры лихо отплясывают перед ним лезгинку. Лучшие шахматисты мира должны были сыграть с ним партийку, и вот уже лучшего русского шахматиста привозят из Тулы. Его бильярд должен быть самым лучшим, и лучшие бильярдисты занимают свои места за его бильярдным столом. Анна Иоанновна, любительница игры на бильярде, конечно, не могла в этой области конкурировать с Потемкиным. Ей бы ни за что в ее эпоху не собрать такое большое количество любителей катания шаров по зеленому сукну. Капризы Потемкина облачались в значимость приказов, и им должна была подчиняться сама Екатерина Великая. «С капризами светлейшего не спорят» — этот афоризм мог бы стать таким же популярным, как и сказанное ею по отношению к Суворову: «Победителей не судят». Капризы светлейшего князя были дорогостоящи. В его Аничковом дворце происходили балы и пиры, затмевавшие своим богатством увеселения царицы.