Любовный марафон

 — Поклянись, что не сдашься Яну Макинтошу!

ГЛАВА ПЯТАЯ

Ян с наслаждением подставил лицо под прохладный душ, чувствуя, как вода смывает накопившуюся усталость. Он стоял под потоками воды и улыбался. Непонятно, почему.

Может, он забыл, что его брат стал жертвой смазливой дурочки и теперь связан по рукам и ногам брачными узами и это грозит им с Кайлом потерей миллионов долларов, если брату не удастся избавиться от молодой жены каким-нибудь иным способом, кроме дорогостоящего развода? Кроме того, добрая половина друзей его родителей после сегодняшнего происшествия считает его пустым прожигателем жизни.

А он стоит под душем и улыбается. И где? В доме женщины, у которой есть все основания его ненавидеть.

А он счастлив!

Может, он все еще пьян? Нет, он совершенно трезв. И думает о Люси. Только о ней.

Но к сексу это не имеет никакого отношения, хотя он был бы не прочь…

Ян широко улыбнулся. Тому, кто увидел бы неприметную, какую-то замученную Люси, ни за что бы не пришло в голову, какая она пылкая и страстная в постели!

А он теперь это точно знает!

Разумеется, он не собирается за ней ухаживать, назначать свидания и все такое.

Давно он так не развлекался. Последний раз это было, когда они с братом гоняли мячи на виртуальных полях для гольфа. Тогда их притягивала новизна, непредсказуемость ситуации.

Конечно, она немного лукавила, говоря с досадой о прошлой ночи. На самом деле она и сама не прочь повторить…

Все еще улыбаясь, Ян выключил душ и вытерся махровым полотенцем. Приоткрыв двери ванной, он выглянул в коридор и, убедившись, что там никого нет, собрал одежду в охапку и быстро проскочил в отведенную ему комнату.

Но стоило ему перешагнуть порог, как улыбка исчезла с его лица.

На двуспальной кровати, на дубовом туалетном столике, на двух мягких креслах — буквально повсюду — лежало аккуратно расправленное нижнее белье. Не женское, мужское! Несколько пижамных брюк, боксерские шорты и неимоверное количество трусов невообразимых расцветок и фасонов, из всевозможных тканей — от хлопчатобумажного трикотажа до бархата, атласа и кружевного гипюра.

— Что это?! — невольно вырвалось у Яна.