Любовница своего бывшего мужа

Сухие губы касаются середины ладони, он ложится на нее щекой и продолжает говорить.

— Пока ждал автобус, ко мне подошел старичок, попросил с ним выпить. Рассказал, что едет с кладбища, он каждую неделю туда ездит. Пока жена была жива, не ценил ее, а теперь совсем одинок. Велел любить ту, что рядом, пока не поздно. Я поржал — это ему поздно, у меня все еще впереди.

Я ерошу его волосы. Каким все кажется многозначительным, когда больно.

— Потом часто его вспоминал…

Мы даже пытались что-то готовить сами: мясо, овощи, пасту.

Но на кухне был слишком удобный стол, как раз подходящей высоты, чтобы наша разница в росте не была помехой. Там можно было начать целоваться, усадив меня на него. И закончить, прикусывая плечи друг друга, когда паста уже разварилась, мясо подгорело, а креветки стали резиновыми. Удавались нам только стейки медиум-рейр, потому что быстро — они были готовы на той стадии, когда мы еще не погружались в совершенное горячее безумие, делавшее нас глухими и слепыми и… как называется то состояние, когда даже обугленный кусочек мяса, чадящий на весь дом, не чувствуешь?

— Договорился на работе об удаленке и отправился путешествовать.

Зимой Азия, летом Европа. Если не выпендриваться и жить в хостелах, можно долго не возвращаться. Иной раз жилье выходило дешевле, чем снимать квартиру в Москве.

— Как тебе удается так прогибать работодателей? Я пыталась хотя бы один день в неделю работать дома, фиг там.

— Мне просто нечего терять. А им есть что. Меня. О, это было круто. Я познакомился с обалденными людьми, стал ходить на приемы в российских посольствах.

В основном, пожрать.

— Вот тоже, как, ну как ты это делаешь?!

— Ну. Fake it till you make it. Или, как говорил Сальвадор Дали: «Гением можно стать, играя в гения, надо только заиграться». Я, конечно, не гений, но понтоваться люблю, умею, практикую.

— О, я помню как ты при знакомстве мне лапшу вешал, что у тебя дома целый холодильник, забитый мартини.

— Сты-ы-ы-ы-ыдно-то как… Зачем ты мне напомнила? Какой смысл хранить мартини в холодильнике?

— Вот-вот.

— Как ты вообще связалась с таким долбоебом?

— Не знаю, солнц. Любовь зла.

— А я козел. Да понял, понял…

Заново изучать тела друг друга. Узнавать старые шрамы — вот здесь на предплечье у него — мамина кошка решила вскарабкаться и не удержалась. Разодрала так глубоко, что кровь хлестала еще долго. Вот он шрамик.

И здесь на голени — это он нырял в детстве и об камень…

Мой от аппендицита.

А вот у него новый, здесь, под волосами.