Любовница Президента

Какая насмешка…как же я хотела от него ребенка, а сейчас…сейчас мне ничего не остается, как убить мечту своими собственными руками. Как потом дальше жить с этим? Смогу ли я жить? Он же будет сниться мне по ночам, я буду слышать его плач и сходить с ума. Будь ты проклят! Как же я ненавижу тебя, Айсберг! Я бы хотела, чтобы ты умер самой мучительной смертью…..не знаю, как бы я жила дальше, может быть, ушла бы вслед за тобой, но без тебя этот мир стал бы намного лучше.

Руки невольно обхватили еще плоский живот и нежно погладили.

Где-то там в недрах моего тела, свернувшись маленьким колечком, спит мой малыш…малыш, который никогда не родится, никогда не назовет меня мамой, никогда на меня не посмотрит. Я разрыдалась и обняла себя обеими руками.

Оксана пришла вечером. Ни слова не сказала о моей просьбе. Выполнила рутинные манипуляции и ушла. Она избегала со мной говорить, а я не хотела вообще ничего, но прежде, чем она вышла из палаты, я все же спросила:

— Вы узнали?

— Мне запрещено говорить с тобой на эту тему.

Завтра с тобой поговорит врач. Пока что мне нечего тебе сказать. Я вообще жалею, что исполнила твою просьбу, в тебя как демон вселился, ты стала ненормальной. Я вообще испугалась, что ты задохнешься.

Она вышла из палаты, оставив меня одну. И в последующие несколько дней больше не приходила. Это были жуткие дни и жуткие ночи, когда я не могла сомкнуть глаза. Не могла даже ненадолго уснуть спокойным сном. Я просто выключалась от усталости и просыпалась от волны охватывающей меня паники.

Никто со мной не говорил о ребенке. Они пришли на обход в понедельник и просто посмотрели мои показатели. А я…не знаю почему, но я и сама ничего не сказала. Я только слушала, что они говорят. Но они говорили не обо мне…

— Маслов занял весь третий этаж своей клиникой, и Константин смотрит на это сквозь пальцы. Позволяет…

— Пыф, конечно, позволяет, тот же ему отстёгивает за каждую пластическую операцию. Ты видел, сколько у него клиентов?

— Но у нас не клиника пластики. Почему все это позволяется? Разве третий этаж не должны были выделить под травматологию?"

"— Кому какая разница, что у нас за клиника.

Никого не волнует, Палыч. Ты тоже помалкивай, а то лишишься места. Костя всем рты закроет. Это его кормушка. Плевали все на травматологию. ЕЕ откроют в пристройке, а в коридоре сделают приемную. Ты же знаешь Костю. Он найдет помещение для травмы. А вот Евгеньич ему нужен. Они там вась-вась оба. Прикинь, какое бабло гребет хирург-пластик.