Любовница Его Величества (СИ)

Внезапно Кати ощутила прикосновения его рук к своим ладоням, и неожиданно ласково Хассиян произнес:

— В нашей жизни плохое случается, но из-за этого не стоит лишать себя возможности жить. Отнеситесь к вашему прошлому, как к увлекательному приключению, о котором будете с улыбкой вспоминать в старости.

— Если мне суждено дожить до этого благословенного времени, — Катарина горько рассмеялась.

— Я заставлю князя дать слово, что он сохранит вашу жизнь. Он не посмеет причинить вам вред.

— Благодарю вас, — Кати улыбнулась, но в ее тоне и намека не было на благодарность.

— Неужели супруг был столь жесток с вами? — не удержался от вопроса Хассиян.

Он поднялся на ступеньку выше и теперь стоял так близко, что Кати ощущала биение его сердца, но если бы она знала, что испытывает сам повелитель Шарратаса. Хассиян ощущал себя пьяным, но при этом не пил и капли вина. Для него весь мир внезапно уменьшился до хрупкой девушки с удивительно светлой кожей, в глазах которой плескалось отчаяние.

И это наваждение… Наваждение что он испытал еще при первой встрече, и поэтому пришел вновь, чтобы увидеть испуганную незнакомку с волком. А затем, узнав кто она, запретил появляться при дворе, лишь бы не видеть, лишь бы забыть. Предательница, распутница, сбежавшая жена… она притягивала его попреки всему. И читая дневник бывшей любовницы, он словно читал собственные мысли в отношении той, что сводила его с ума.

Пораженная его долгим молчанием, Катарина подняла голову и вскрикнула, потому что утративший остатки контроля император, забыв обо всем склонился к ее губам.

Тихий, полный отчаяния стон и Кати отшатнулась, потеряла равновесие, но Хассиян подхватил прежде, чем девушка упала на каменные ступени.

— Простите, — хриплый голос Яна разнесся гулким эхом, — видимо я поддался наваждению.

— Отпустите меня, — прошептала Кати, все еще удерживаемая императором.

Хассиян не пошевелился. Держал хрупкое тело почти на весу и не мог найти в себе силы отпустить.

— Еще вчера вы предлагали себя открыто, а сегодня… — в его голосе прозвучала горечь, — Какая же вы истинная, Катарина? Та, что вела себя как распутница, или это запуганное дрожащее создание, что я держу на руках сейчас?

— Отпустите, прошу вас…

— Не могу, — внезапно признался скорее самому себе, чем Катарине, Ян."

"— И на что же вас толкнет ваше вожделение в дальнейшем? — язвительностью скрыв страх, произнесла девушка.