Любовница Его Величества (СИ)

 — Вы можете себе представить, чтобы женщина… Женщина, княгиня Арнар, вступала в интимную связь с женщиной??? И все что здесь описывается, — он бросил дневник и тот, упав рядом с Кати, открылся на середине, — это вожделение, страсть, интимные подробности, то как она соблазняла очередную… Это невыносимо читать мне, тому, кто свято верил, что любим!

Катарина невольно вчиталась в неровные строки, покраснела и тут же отвернулась, не желая даже прикасаться к тому, что хранило столь грязные подробности.

— Вам противно? — обратил внимание на ее реакцию Ян.

— Более чем, — Кати все же протянула руку и брезгливо закрыла дневник, — но мне жаль вас, я понимаю, как неприятно вам быть обманутым человеком, которому вы доверяли.

— Более чем, — задумчиво ответил император. — Но это было бы лишь неприятным воспоминанием для меня, как для мужчины, если бы не ставило под удар безопасность моей империи.

Катарина опустила глаза, она понимала, о чем он, понимала, что к виновным Хассиян причислили и ее:

— Многие? — тихо спросила девушка.

— Судя по данному творению, — Ян небрежно указал на дневник, — более двух десятков, но… суть в том, что трое из семи в дневнике не фигурируют… Это наталкивает на более чем неприятные размышления. И вот тут мы подходим к вашему появлению! Что вы здесь делаете, княгиня Арнар?

Катарина судорожно вздохнула, задумалась, затем произнесла:

— Это единственный ваш вопрос ко мне?

— Нет, — его испытующий взгляд казалось, вторгался в ее мысли, — кто такой «Белокурый демон»?

На этот раз Кати внимательно посмотрела на императора, а затем вспомнила слова собственной матери по поводу Алиссин и горькая усмешка искривила красивые губы.

— Разве ее имя не упоминается в дневнике?

— Нет, — невозмутимо признался Ян.

— И леди Мертеи не выдала? — недоверчиво поинтересовалась Катарина.

— Нет, — Хассиян скрестил руки на груди, внимательно разглядывая свою столь удивительную собеседницу.

Кати улыбнулась и поднялась. Как хотелось сейчас произнести имя той, что вызывала столь противоречивые чувства в ее душе — Алиссин! Ненавистная, и в то же время та, к которой девушка испытывала благодарность, смешанную с чувством долга.

— Боюсь… — Кати обняла плечи руками, понимая, что этими словами подпишет свой смертный приговор, — боюсь, и я не в силах вам помочь…

Хассиян продолжал лежать на постели, пристально разглядывая девушку.