Любовь всесильна

«Занятие любовью» — неточный термин. Любовь не входила в их взаимоотношения. Похоть — да, бездумная, безудержная, животная какая-то, да, пожалуй, какой ярлык ни наклей, все будет неточно. Что ж, по крайней мере, она отдает себе отчет, что назвать это можно как угодно, но только не любовью. Иногда с последней вспышкой страсти, когда Чейз неприлично поспешно отодвигался от нее, словно в другом состоянии ему было противно касаться ее, Глория не могла не чувствовать его бессердечность и не сожалеть о том нежном, любящем мужчине, за которого когда-то выходила замуж.

— Глория! — услышала она его рычание и бросилась через холл ко входной двери.

Чейз стоял, нахмурившись, держа открытой дверцу своего черного «Бугатти». На нем были стальные шорты из морской парусины и бледно-голубая рубашка. Средиземноморское солнце перекалило его кожу до состояния полированной бронзы, и он всем своим видом олицетворял преуспевающего бизнесмена, собирающегося прекрасно провести время.

— Наконец изволили, мадам.

Кто говорил, что в Помпею надо ехать утром, пока солнце не начало жечь? — поинтересовался он с плутовской ухмылкой.

Она отлично поняла ее смысл.

— А кто держал бедную девушку в постели, пока не прошел с ней весь свой грешный путь? — поддразнила она.

Медленная, сексуальная улыбка осветила его лицо.

— Один ноль в твою пользу. А теперь — в машину!

Это было похоже на волшебство. Чейз полностью расслабился и из холодного, замкнутого человека, которого Глория привыкла видеть в последнее время, превратился в милого спутника.

Глория не задавала вопросов. Она была рада отдохнуть от постоянного напряжения, которое осложняло и без того непростые их отношения. Вздохнув, она села в машину, поправив на коленях голубое летнее платье, и решила радоваться жизни.

Поставив «Бугатти» на стоянку, Чейз помог Глории выйти из машины и, к ее удивлению, взял за руку. Посмеиваясь над туристами, навьюченными съемочной аппаратурой, они рука об руку прошли ко входу в античный город.

Количество туристов все увеличивалось, ежеминутно подъезжали машины и автобусы, разноязыкий говор растекался в горячем утреннем воздухе.

Маленький, толстенький пожилой человек схватил Чейза за руку.

— Гид, сэр? Я, Луиджи, самый лучший!

Чейз свысока взглянул на него.

— Я не…

— Возьми его, — попросила Глория. — Я хоть и бывала здесь раньше, но мало что помню. Не хотелось бы упустить что-то важное.