Любовь-война

Я, конечно, понимаю, что Нарьялова – слабачка и ее нельзя дубасить, как пацанов на стрелке, но все разумные доводы сгорают в пламени ярости, превращая меня в сокрушительную машину, не ведающую ни страха, ни жалости.

Я бью сильно и размашисто, и ее зареванное лицо с каждым моим новым ударом становится все более распухшим и окровавленным. Девчонка даже не старается защищаться, лишь всхлипывает и скулит, как раненная псина, жмуря глаза.

К счастью Нарьяловой и моему сожалению, меня оттаскивают от нее почти сразу.

- Да что с тобой такое?! – из состояния аффекта меня выводит голос Шульца. Парень встряхивает меня, как тряпичную куклу, стараясь поймать мой расфокусированный взгляд.

Выходит, это он оттащил меня от Нарьяловой.

- Отвали от меня! – срывающимся от злости голосом кричу я. – Ненавижу тебя, придурок!

Глаза щиплет, а по щеке вдруг скатывается что-то горячее. Провожу по лицу ладонью и с удивлением обнаруживаю, что она влажная. Вот черт! Неужели я плачу?

- Крис, ты чего? Какая муха тебя укусила? – Шульц глядит на меня во все глаза. Удивленно и неверяще, будто не понимает причин моего гнева.

Еще бы! Куда ему?! Это ведь не его дневник зачитывали во всеуслышание!

- Ничего! – огрызаюсь я, боковым зрением замечая, как к нам на всех парах несутся вожатые.

Выплевываю эти горькие слова подобно яду, но легче мне не становится. Наоборот, чувствую себя так, будто в сердце воткнули здоровенный кол, и оно разлетелось на осколки, царапающие нутро.

Больно так, что выть хочется.

И я обязательно повою, но не здесь.

Глава 19

Кристина

Я сижу на заднем сидении папиного автомобиля, подперев рукой щеку и слушаю бесконечные нравоучения, которыми обсыпают меня родители. Периодически они оборачиваются ко мне, дабы убедиться, что я внимательно их слушаю и усваиваю всю ту чушь, которую они мне втирают.

- Ты даже не представляешь, каких трудов мне стоило уговорить родителей этой девочки не устраивать из-за этого скандал! – громыхает отец.