Любовь в прямом эфире (СИ)

 — И знаешь, что? Можешь считать меня жестоким и страшным человеком, но мне его совершенно не жаль. Я была рада узнать, что он сдох. Надеюсь, перед этим его опустили, сделали петушком. Зэки не любят насильников. Тем более педофилов."

"Лев резко встал, прошел мимо меня и остановился у окна. Он открыл его, впустив в кухню свежий воздух. Но свечи от ветра мгновенно потухли, а по спине пробежал холодок.

Дождь уже закончился, оставив после себя лужи на дорогах и запах влажной земли и пока еще зеленой листвы. Тусклый свет уличного фонаря слабо освещал комнату.

— Почему ты тогда не сказала? — осторожно спросил он.

— Зачем? Чтобы меня пожалели? Так я наоборот этого не люблю, — посмотрела ему прямо в глаза, но не увидела в них жалости. В них было что-то иное. — Я хотела, чтобы ты не знал моих демонов. Я хотела быть хорошей. И потом, зачем тебе эта информация? Ты бы тогда признался, что все еще женат? Или как?

Молчит, потупив взгляд.

— И знаешь, это хорошо, что ты все-таки настоял на разговоре.

— Намного.

— И мне. Как гора с плеч. Твоя настойчивость была не зря. Когда я узнала, что случилось с тем человеком, я закрыла свой первый гештальт.

— Прости меня, Софья. Прости за боль, которую я тебе причинил. Прости, что промолчал. Прости, что шесть лет назад не проверил все и потерял столько времени. Я думал, ты счастлива, хотя сам не был. А когда увидел тебя в коридоре несколько дней назад и узнал, что у тебя нет мужа и сына, сорвался. Все, что я так старательно прятал, вырвалось наружу. Все, что я к тебе чувствовал. Давай попробуем начать с чистого листа?

— Нет, Лев.

— Может, ты хотя бы подумаешь? Я обещаю, что не буду давить.

В горле стоит ком, горячие слезы текут по щекам, внутри все переворачивается от его голоса, близости, рук.

— Не знаю, — отвечаю на автомате, а сама чувствую, как сердце предательски тянется к нему. — Стереть память друг другу не получится.

— И не надо. Просто позволь мне быть рядом, — он замолкает ненадолго, продлевает эту горько-сладкую пытку.