Любовь в прямом эфире (СИ)

Через год после этих событий и поддержания отношений ради детей, и Лев, и Вероника поняли, что пришло время окончательно поставить точку в их браке, в котором они оба задыхались. Ни один из них за последние два года не был счастлив.

Наше время

Софья слушала его внимательно и ни разу не перебила. Он, конечно, не стал пересказывать ей диалог с женой и дочерью. Но был максимально честен, и сейчас ему казалось, что огромный камень упал с души. Соня задумчиво смотрела в окно, за которым дождь лил стеной. Не поворачивая голову, она тихо спросила:

— Как твой сын сейчас?

— Хорошо.

— Сколько ему? Семь?

— Да.

— Столько бы было и моему малышу."

"Она, наконец, посмотрела на него и в ее глазах отражались не только горящие свечи. В них были боль и разочарование, страх и сомнения.

— Знаю. И по-прежнему знаю, что виноват в этом.

— Так было угодно Богу. Пусть я и агностик. Но эта мысль меня успокаивает. И сейчас я в этом никого не виню. Даже себя.

Глава 20

Софья

Наше время

— Очень много ошибок в прошлом, — эти слова даются Льву тяжело.

— И тем не менее, шесть лет назад ты отпустил меня во второй раз, поверив бывшей жене, — горько усмехнулась я.

— Я ей не поверил и поехал убедиться во всем лично. А ты была на этих качелях с мальчиком, который звал тебя мамой. Ты была счастлива и я, помня сколько боли тебе причинил, просто ушел с дороги. Кто я, чтобы рушить чужую семью? Так, неприятное прошлое, — он смотрит на остывший чай, к которому даже не притронулся.

— Давай, налью новый, — беру кружку и иду к столешнице. Все делаю молча, прикусив губу, потому что не хочу перед ним плакать.

— Я знаю, что восемь лет назад ты жила на правом берегу Астаны, в районе старого вокзала.

Замираю с чайником в руке и задерживаю дыхание.

— Летом ты сначала ездила в отпуск в Турцию, а в конце августа в командировку в Нью-Йорк.

— Следил за мной? — возвращаю его кружку на стол и сажусь напротив.

— Первое время. Пока не увидел тебя с парнем. Цветы тебе таскал. Что за парень кстати? — спрашивает, склонив голову набок.

— А ты его разве не пробивал?

— Пробивал.