Любовь в прямом эфире (СИ)

Ты облегчился? Можешь идти.

— А хочешь я щиток проверю? — шепчет с энтузиазмом.

— Ну давай, — соглашаюсь после недолгой паузы.

— Ключ от щитка только нужен.

Включаю фонарик на смартфоне и роюсь в тумбочке в поисках ключей. В это время Лев выходит на площадку и своим фонарем осматривает щиток.

— Во всем подъезде нет света, похоже. Но давай все равно посмотрю.

— Вот ключи, — передаю ему находку.

В эту самую минуту дверь соседней квартиры открывается и из нее выплывает Эльвира Вениаминовна в своем дорогом шелковом халате в пол и тюрбане на голове.

— Соня, а что у нас происходит? Где свет? Моя Жозефина так испугалась, что забилась в угол.

Мой Кеша тоже из серии “я не трус, но я боюсь”. Малейший кипиш и он прячется под кроватью.

— Пока не знаю. Пытаемся разобраться.

Эля с интересом взирает на Льва в тонком пуловере. Он бесспорно хорошо, красив, мускулист и подтянут. Вениаминовна в свои 70 и то готова растечься лужицей у его ног.

— Ну что там молодой человек? — спрашивает, наконец, Эльвира.

— Вот видишь, Софа, это для тебя я — старик, а для других — молодой человек."

"— Не обольщайся, Левушка, — советую, прислонившись к косяку. — Эльвира Вениаминовна у нас почетная бабушка всея подъезда. Для нее мы все молодые люди. Особенно мужчины.

— Соня, разве тебя не научили, что говорить о возрасте женщины — мовЭтОн? — вскинув подбородок, пожурила меня старушенция.

— Поразительно, Эльвира Вениаминовна, как в вашем лексиконе уживаются такие слова как “блядун” и “мовЭтОн”? — дразню ее я.

Но соседка не успевает ничего возразить, потому что Лев ее опережает.

— С пробками все в порядке.

И только сейчас до меня доходит, что надо посмотреть, что пишут в домовом чате. Лезу в телефон и сообщаю бабе Эле и Льву:

— В четырех домах отключили электричество. Авария.

— Ах, это похоже, надолго, — ворчит соседка и скрывается в своей квартире.

— Ну что, Лев Николаевич, спасибо за помощь. К счастью, обошлось, — я хочу закрыть дверь, но мой бывший ставит в проем ногу.

— Подожди. Я что даже чашки чая не заслужил? — улыбается он.

— За что? Ты же ничего не сделал, — удивляюсь я.

— Как ничего? Я спас тебя от наркоманов. Я проверил ваш щиток. Пробки в порядке, замыкание вам не грозит, — в свете фонарика его усмешка кажется дьявольской. — И у тебя моя куртка осталась.

Прищуриваюсь, прокручиваю в голове возможные последствия, а он вдруг говорит:

— Обещаю, приставать не буду. Сонь, ты же восточная девушка.