Любовь в никогдабре

Так и жила одна потом, дав зарок больше не рожать и замуж не выходить.

— Я знала, что это отец Лёши его украл… Но доказать не могла. Да и что я о нем знала? Только имя и фамилию — Антон Николаев. Как потом оказалось, фамилия и вовсе ненастоящая была, документы поддельные. Он несколько недель жил в гостинице в Хадыженске, где я работала горничной. Я влюбилась как девчонка! Он так красиво ухаживал, пел о любви… А когда я забеременела, сказал, что купит ребенка, когда я его рожу. Конечно, я отказалась и переехала в Апшеронск, думала, что не найдет меня там.

— Я не смогу вам вернуть потерянные годы, но Лёша должен знать правду! Я организую вам встречу в субботу вечером, приезжайте к нам в гости, всё устрою, — сказала я.

Мы обсудили детали, обменялись номерами телефонов, и я уехала домой в отличном настроении.

***— Лера, у нас сегодня не ужин, а банкет, — сказал мой иннифер, входя в столовую и намереваясь сесть за стол.

— Ну… Если честно, то мы ждем гостя. Точнее, гостью, — улыбнулась я, а в это время раздался звонок в дверь.

Лёша поднял бровь — гости без его ведома ожидались в этом доме впервые.

Я пошла к двери, муж следом.

Через несколько секунд я уже впустила Наталью Вячеславовну в дом. Она тепло мне улыбнулась, мы обнялись, и тут она увидела стоящего в нескольких шагах Алексея.

С ее лица схлынула кровь, а по щекам потекли слезы. Она пронзительно закричала:

— Лёша, Лёшенька! Сыночек мой!

А потом кинулась к нему, упала на колени, обняла его за ноги и запричитала:

— Живой, живой! Родненький мой, кровиночка моя!.

"А мой иннифер застыл как истукан, лицо каменное, плечи напряглись. Он переводил взгляд с меня на Наталью Вячеславовну, обратился ко мне:

— Лера, кто эта женщина и что она здесь делает?

А потом к ней:

— Вставайте! Да встаньте же вы!

Отцепил от себя ее руки, строго посмотрел на меня и процедил сквозь зубы:

— Лера, если это шутка, то очень неудачная!

Развернулся и ушел в свой кабинет, с силой хлопнув дверью.

Я вздохнула и присела на пол рядом с Натальей Вячеславовной.

— Вы уж простите его, он не со зла…

— Да я всё понимаю, Лерочка, он же столько лет считал меня предательницей, — продолжая всхлипывать, пробормотала Зуева. — Я его увидела, знаю, что жив и счастлив, буду жить этим теперь, мне хватит до конца моих дней. Я, пожалуй, пойду…

— Нет, Наталья Вячеславовна, вы столько лет страдали не для того, чтобы сейчас уйти! Я поговорю с ним, подождите минутку.

И я направилась в кабинет.