Любовь в награду

В общем, достаточно будет сказать, миссис Фонтейн, что мне сегодня пришлось пострадать по вашей вине.

– О?! – воскликнула Элайза и облегченно опустилась на ступеньку. – Думаю, им надо будет остаться в собственных туфлях. Но чулки… Я хочу сказать: спасибо вам, Шеймус.

– В «Постлетуэйтс Империум» есть шелковые чулки, – сказал Шеймус. – Для леди. Возможно, и для мужчин тоже.

Элайзе нетрудно было догадаться, откуда ему это известно. Едва ли она сможет выкроить достаточную сумму денег из сметы ла Вея на шелковые чулки для лакеев, даже если будет изворачиваться и экономить.

– Скажите миссис Снид, что я пришлю Рамзи и Джеймса на примерку и помогу с шитьем, когда у меня будет свободный вечер. Все мое свободное время будет в ее распоряжении в течение нескольких месяцев, если она позволит мне потом оставить костюмы лакеям.

– Как пожелаете, миссис Фонтейн, – пятясь, заявил Шеймус.

– А с вами мы увидимся на следующей неделе в «Свинье и чертополохе». – Элайза осмелела настолько, что послала Шеймусу воздушный поцелуй.

В ответ Шеймус устроил настоящее представление: делая вид, что безуспешно пытается поймать ее поцелуй, он бежал, петляя, всю холмистую дорогу до дома викария, будто гнался за бабочкой.

Ла Вей сосредоточенно изучал карту лондонских доков, когда в дверь постучал лакей.

Принц резко поднял голову. И ошеломленно уставился на вошедшего.

Вошедший действительно был невзрачным. Который из лакеев перед ним? Джеймс? Рамзи?

Ливрея, конечно, пойдет ему на пользу, но после разговора с миссис Фонтейн Филипп ничего о новом облачении для лакеев не слышал.

– Да?

– Я принес для вас кое-что, милорд. – Лакей держал в руках что-то, напоминающее мешкообразную подушку.

– Это что еще за дьявольщина?

– Миссис Фонтейн попросила принести вам зашитый чулок, наполненный семенами. Его подогрели над очагом, и вы можете обернуть им ноющие мышцы, как-то так.

Рослый лакей приспособил подушку на свою руку и повернулся в одну, потом в другую сторону, демонстрируя изобретение экономки. После этого он протянул подушку ла Вею.

Рука Филиппа медленно поднялась.

Ему не хотелось брать принесенное от лакея, он с большим удовольствием принял бы это от нее.