Любовь в награду

Элайза видела это. Скверный характер погубит его. Возможно, он шел по жизни, постоянно находясь в ярости, пораженный несовершенством мира, обреченный на разочарование, но все же пребывая в надежде дать людям пример своей собственной безупречностью.

Гордость предшествует падению – всегда. У Элайзы было множество прекрасных качеств, но она тоже могла быть упрямой и своенравной, в чем были вынуждены признаться даже те, кто любил ее. Этот человек не убьет в ней надежду.

Элайза откашлялась:

– Лорд Ла Вей, ваше последнее жилище…

– Было на корабле, – договорил он нетерпеливо – точно так же, как он все говорил и делал.

Наступила пауза. Достаточно долгая, чтобы заинтересовать Элайзу.

– Франция… – безучастно начал лорд Ла Вей. Он произнес это слово так, будто Франция была его любовницей, которая ему изменила, поэтому он был вынужден ее убить, однако по-прежнему любит ее. – У меня были дома в Париже, Провансе, Версале. Моя сестра сейчас в Париже.

«Были» – это слово причиняет ему боль. Когда-то и у Элайзы был дом, в котором ее ждали, работа, которая ей нравилась, любовник, которому, полагала она, можно доверять. Элайза с сочувствием отнеслась к тому, что принц использовал прошедшее время.

Ей слишком хорошо известно, что произошло с французскими аристократами во время революции. Вероятно, его собственность конфисковали, украли или уничтожили. Казнь следовала за казнью. Целый поток смертей и разрушений.

«Обстоятельства», как он сказал, к несчастью, имеют обыкновение меняться.

Элайза чувствовала, что этот человек не примет ее сострадания. Хотя не исключено, что все эти события не причинили ему существенного вреда, как подушки, которыми из катапульты палят по стенам крепости.

– Я все это верну, – лениво проговорил лорд Ла Вей.

И тогда она почувствовала некоторое потрясение, словно его вера, его уверенность, его сила просочились в ее кровь.

А тем, кто встанет на его пути, не избежать последствий. Или тем, кто его разочарует…

Элайза всегда считала себя человеком большой силы воли. Но мощь его характера была сравнима с прогулкой против сильного ветра. И сейчас ей пришлось собраться, чтобы в ее словах не зазвучала робость.