Любовь в награду

– Мне всегда было интересно, что значит побывать на большом балу, – заговорила Элайза, когда ей стало казаться, что принц больше вообще не заговорит.

– А мне всегда было интересно, как выглядят ваши волосы, не убранные в прическу и рассыпавшиеся по подушке, – заявил он.

От изумления Элайза открыла рот.

– Видите ли, – продолжал Филипп, – ваши волосы просто не хотят оставаться заколотыми. – Он говорил резко, как будто она возражала, а он отстаивал свою правоту перед судьей. – Да взгляните, даже сейчас! – Он наклонился вперед, как змея перед заклинателем.

Элайза была настолько ошеломлена, что ей оставалось только засмеяться. Но для смеха ей не хватило дыхания. Филипп был так близко от нее, что она чувствовала тепло его тела, и дыхание у нее перехватило.

Ошибки быть не могло: ее сердце выстукивало быстрое, но тщетное предостережение:

«Уходи.

– Вы немного пьяны, лорд Ла Вей…

– А вы, как всегда, сообразительны, миссис Фонтейн. Да, я действительно un peu [10] в затруднительном положении. У вас очень мягкие волосы, миссис Фонтейн.

Наступило молчание – очень мягкое молчание, возможно, почти такое же мягкое, как ее волосы.

– Благодарю вас, – осторожно произнесла она в ответ.

Ла Вей насмешливо заявил:

– Бьюсь об заклад, у вас сейчас в голове так много мыслей, дорогая миссис Фонтейн, но вы говорите: «Благодарю вас».

Теперь Элайза почувствовала раздражение.

– А что вы от меня хотите? Я – ваша экономка. Служанка.

– Я хочу, чтобы вы стали самой собой, – парировал он.

– Это какой же? – спросила она, забывая об осторожности.

– Сладкой, как сочный теплый… персик. – Для наглядности он изобразил руками в воздухе шар. – Очень-очень доброй. Умной и остроумной. Досаждающей. Восхитительной. Красивой.

Элайза, оторопев, смотрела на принца, сдерживая желание закрыть лицо руками, – он умел вогнать ее в краску."

"Филипп внимательно разглядывал ее пылающий румянец, даже с некоторым удовольствием, словно видел перед собой закат солнца.

А потом криво улыбнулся:

– Ну вот, как видите, я вас знаю.