Любовь в Академии Магии

 — Медсестра принесет вам поесть, а я зайду завтра, если повезет, то с ректором. Не скучайте, — и, бросив ласковый взгляд, эльф скрылся за дверью.

— Все же странное поведение, — пробормотала женщина и уткнулась в визор, решив просмотреть детский курс по обращению с магией. — Добро пожаловать в первый класс, Любовь Павловна.

Прервалась она лишь когда Динь принесла ей ужин и бокальчики с какими-то укрепляющими травами.

***

Практически не чувствуя вкуса еды, Любовь добралась до информации о магии, тут её делили на классы, подклассы и типы.

Например, стихийная магия, как класс вполне логично разделялась на подклассы: огненную, водную, воздушную и земную. А вот, допустим, последняя в свою очередь включала в себя типы по взаимодействию с объектом, будь то растительный мир или металлы и минералы. И так было с каждой. Обладатели ментальной магии могли читать мысли или чувства, кто-то даже был способен их внушать, кто-то обладал телекинезом, а кто-то просто общался с животными. Даже некроманты отличались друг от друга, были те, кто поднимали мертвецов, а были такие, что вызывали души. Только маги жизни не делились на подклассы и типы, у них все зависело от количества силы, слабые могли только царапины залечить, а самые сильные в паре с некромантом-духовником и с того света вытащить только что умершего человека. Таких лекарей было единицы, и служили они в основном на благо родине, то есть в императорском дворце, в военных частях и академиях, так как дети считались ценностью. Хотя, опять же, смотря какие дети, обычно подразумевались в этой фразе одаренные.

Сидя в обнимку с книжкой на подоконнике, Люба дивилась и поворотам судьбы, и тем, какие подарки её эта самая судьба преподнесла. Она погибла на Земле, но возродилась здесь, не в теле младенца, что было бы ужасно с учетом сохранившегося сознания и памяти, не в теле старухи или, что еще хуже, мужчины, а в теле молодой и красивой девушки. А главное, ей предстоит стать магом с оригинальным даром, а не никому не нужным овощем в районной больнице.

Вот только Люба побаивалась встречи с ректором, ведь Гесриэль сказал, что тот менталист, а женщине очень не хотелось сейчас ни с кем делиться секретом необычного «выздоровления» мисс Авалон."

"— Леа, Леа Авалон, — произнесла она вслух. — Надо привыкать. Теперь я не Любовь Павловна, а Леа. И что же мне желать с ректором? Ума не приложу. — Размышляла вслух Любовь.