Любовь в Академии Магии

Она действует в обход разума, в обход мыслей. Я чувствовал то, что чувствует она, то, что она транслировала мне. И если у тебя её дар вызывает страсть, у драконов, предполагаю, преобразовывается в желание получить ""драгоценность"", а оборотни будут думать только о «плодиться и размножаться», то я рискую влюбиться. Понимаешь? В вас, «высших», просыпается чувство собственности, а в людях её воздействие пробудит именно любовь, ту, на которую способны лишь мы.

— Ты не прав, высшие тоже умеют любить, — обиделся Ассгейр, но это было наиграно.

— Оттенков чувств много, но то, что она способна пробудить во мне, меня пугает, Эспен.

— Я отмечу этот день в календаре, легендарный магистр Прайм испугался студентки, — ехидно посмотрел на менталиста демон. — Ты ведь не думаешь так, как сказал?

— Не совсем. Я верю, что она старается держать дар в узде, раз до сих пор здесь, но то, что она будет полностью его контролировать, не уверен. И конечно он не мерзкий.

— Да уж, только учить её придется мне самому, спасибо друг, — ректор вздохнул. — Я так хотел освободить себе пару часиков, а ты…

— Извини, я постараюсь тебе помочь, но прошу, держи её от меня подальше. Уверяю, сдвинувшийся на фоне любви менталист это горе для академии.

— Это горе для менталиста, но я тебя понял. Вот что мне теперь делать? — демон понимал мага, даже переживал за друга, но ситуации приняла не тот оборот, который он мог предвидеть.

— Надо её найти, пожалеть и нагрузить работой так, чтобы и думать забыла о нашей с ней встрече, — Люк избавился от бурлящих в крови чувств, и снова стал рациональным.

— Ты прав. Иди уже убери весь этот ужас, переоденься и помойся, — Люциус улыбнулся и отправился в преподавательское крыло, а сам ректор отправил вызов с просьбой найти мисс Авалон Делавару. — Надеюсь, она не успела натворить глупостей.

Глава 22. Петушиные бои

У эльфийки было настолько кровожадное выражение лица, что Любовь Павловна подумала о необходимости «выдумать» смирительную рубашку, желательно с ограничителем дара для магов.

— Ты! Именно после твоего чудесного восстановления у нас троих все пошло кувырком, ярилась Церберра. — Ульриху ещё и выговор за тебя сделали. Как же так, обидел бедную человечку. Беспомощную девушку. Из-за тебя его дядя считает, что он позорит свой род.

— Извини, конечно, но сам виноват, — пожала плечами Люба, посмотрев на дракона.