Любовь в Академии Магии

 — Решили побороться-потренироваться, забыв поставить щиты, а я успел вклиниться перед ударом двух магий, в итоге ""локальный архвзрыв"" разворотил и обжег все, что плохо стояло, — при этом он так сурово посмотрел на друзей, что те моментально прикинулись ветошью.

— Может нарисуете мне, как оно выглядело? Схематично.

— Да зачем, сейчас в сети найдем, оно же лучше! — рыжие, казалось, унывать не умели.

Вскоре ребята вручили ей небольшой визор, и она старательно попыталась запомнить, что где стояло и как выглядело.

"— Ты не волнуйся, получится сделать основное и то хорошо, остальное руками или бытовиков припряжем, — покровительственно хлопнул её по плечу Искор, а она в очередной раз попыталась разобраться, кто он.

Темноволосый и темноглазый, как демоны, но разрез глаз смущал, да и вел он себя, как человек.

Она села на землю, пытаясь устроиться поудобней и вспомнить ощущения, что были на уроке медитации, парни покрутились вокруг, не зная чем помочь. Пока Искор не понял сути проблемы, Любе надо было расслабиться, но у неё не получалось.

Он сел позади неё, аккуратно откидывая спиной к себе на грудь, а под локти подставил коленки. Братья, если и удивились, то промолчали. А Люба, хотела сначала вскочить и отчитать за такую вольность, но поймав себя на том, что ей приятна такая забота. Да и вообще его прикосновения тоже приятны. И женщина смирилась, закрыла глаза и расслабилась, ощущая, как её придерживают руки Искора.

«Вроде подросток, а сколько силы, хотя, какой подросток. Парень, молодой мужчина, а я уже не женщина постбальзаковского возраста, а девушка.

И почему-то вместо чертежа на ум пришел парк аттракционов, в который она ходила со своим классом в прошлом году. Вспомнила, что её детство прошло без веревочного городка между деревьев, без каруселей и тиров. Без сладкой ваты и воздушной кукурузы, а ведь можно прожить жизнь заново и прожить её как хочется самой, а не как получилось до этого.

— Мы попали, — тихо раздалось откуда-то сбоку, и Люба открыла глаза.

Глава 15. Шок это по-нашему

Перед глазами Любовь Павловны встала картина, которая не снилась даже Уолту Диснею, когда он придумывал Диснейлэнд.