Искупление вины

Белого!

Неожиданно в наушниках раздались щелчки. Центр вызывал Филина. Михаил взял карандаш и быстро принялся записывать шифр, стараясь не пропустить ни одного знака. Когда связь была окончена, взял блокнот и быстро расшифровал.

– Чего они там передают? Не ругают тебя?

– Наоборот, даже хвалят! Пишут о том, что отправленные ранее сведения полностью подтвердились. Думаю, если я так же хорошо буду работать и дальше, они представят меня к ордену. Возьмите, товарищ капитан.

Елисеев взял расшифрованную радиограмму.

«Мазу. Сведения, отправленные в прошлом радиоэфире, оказались необычайно важными и всецело подтвердились. Благодарим за проделанную работу! Вышлем сменные батареи в среду 24.00. Вышлем на всю группу «военные билеты», продовольственные аттестаты и командировочные удостоверения. В грузе будут баварские сосиски, так вам полюбившиеся, сало, копченое мясо. И еще кое-какие угощения. Петергоф».

– Вижу, что ценят, – прочитав текст, довольно хмыкнул капитан. – Сосисками-то угостишь?

– Обязательно, товарищ капитан!

– Нужно доложить майору Волостнову.

Отведи Аверьянова обратно в камеру, – сказал Елисеев красноармейцу, стоявшему в дверях.

Затем аккуратно уложил листок в конверт, тщательно его заклеил и, проставив печать, вышел из радиоотдела.

Глава 16. Ближняя дача Сталина

Апрель 1942 года"

"Шлагбаум приподнялся, и машина маршала Тимошенко въехала на территорию Ближней дачи. Семен Константинович машинально посмотрел на часы, время было 22.45 минут, значит, он приехал к Верховному на пятнадцать минут раньше назначенного времени.

Прошел мимо охраны, энергично отдавшей ему честь, и направился в сторону высокой двери, обитой коричневой кожей, за которой размещалась небольшая приемная товарища Сталина.

Потянув на себя медную дверную ручку, Тимошенко вошел в приемную. У окна за небольшим столом сидел секретарь Поскребышев.

Во всякое время на столе у Поскребышева находилось огромное количество бумаг, сложенных в высокие стопки. От самой двери сооружение из папок напоминало руины какого-то древнего средневекового замка.

Привычно было видеть голову секретаря, склоненную над бумагами, и его руки, без конца перелистывающие страницы или что-то писавшие. Не отрываясь от прочтения документов, Поскребышев отвечал на многочисленные телефонные звонки. Чаще всего ответы бывали по-деловому краткими или односложными, после чего, не прощаясь, он клал телефонную трубку. Невольно возникала мысль, что Поскребышев никогда не встает со своего стула.