Искупление вины

Все перегорело, поблескивали только коптящие головешки, отравляющие существование. Она медленно поднялась и уверенными движениями начала снимать с себя длинное платье. Вдруг руки ее замерли в воздухе."

"– Что с тобой? Почему ты на меня так смотришь? Со мной что-нибудь не так?

– Как тебе сказать…

– Скажи, как есть.

– Я не готов.

– Раньше ты никогда не говорил такого.

– С тех пор очень многое переменилось… – задумчиво произнес Михаил и, рывком вскочив с кровати, добавил: – Мне нужно идти.

– Если ты сейчас уйдешь, мы с тобой больше никогда не увидимся.

– Значит, так суждено, – ответил он и направился в прихожую. Осторожно открыв дверь, бросил с порога: – Закрой за мной!

Выйдя из подъезда, Михаил зашагал по безлюдной улице, освещаемой тусклыми фонарями. Деревья, колыхающиеся на ветру, отбрасывали кривые и мрачные тени на асфальт. Он дошел до перекрестка, на углу которого стоял трехэтажный дом старой постройки с чугунной узорчатой оградой, и, подняв голову, посмотрел на окна. Все были темными, только в одном на втором этаже мерцал свет.

Некоторое время было тихо, затем осторожный девичий голос спросил:

– Кто там?

– Маруся, открывай, это я!

Замок щелкнул, и дверь приоткрылась. В проеме, тускло освещенном закопченной лампой, с распущенными волосами и в легком ситцевой халатике стояла Маруся.

– Мне можно пройти?

– Проходи, – кивнула она и немного отступила в сторону. – Только потише, у нас соседи… Наверняка уже услышали, что кто-то постучался.

– Хорошо… Я тихонько.

Следом за девушкой Михаил прошел по длинному коридору и вошел в комнату. Она была небольшой. В ней с трудом умещались узенькая кровать, столик, да еще невысокий пузатый шкаф с поцарапанными дверьми. Вот, собственно, и все хозяйство.

Кровать Маруси была расправлена, подушка примята.

– Ты читала?

– Да. Просто не могла уснуть, – ответила Маруся, не сводя с Михаила пытливых глаз.

– Почему?

– Я ждала тебя.

– Меня? Вот как… Неожиданно. Но мы же с тобой не договаривались о встрече, – искренне удивился Михаил.

Маруся закрыла дверь на ключ. Теперь они были одни на всем белом свете.

– Все так, – сказала она. – Но я чувствовала, что ты придешь. Это называется «женская интуиция».