Любовь срывает маски

– Присоединяйся, – пригласил Кларингтон.

Вслед за приятелями Гаррет подошел к карточному столу, поздоровался с братьями Хант, которые тут же продолжили игру, и расположился в удобном кожаном кресле рядом с Кларингтоном и Кавендишем.

– Выглядишь озабоченным, Апплтон, – заметил Рейф. – Где же безоблачное счастье жениха?

Гаррет провел ладонью по лицу.

– Лучше не напоминай.

Герцог вопросительно поднял брови.

– Неужели неприятности возникли так скоро?

– Неприятности существовали всегда, – ответил Гаррет.

Кларингтон подозвал официанта и заказал три бренди.

– Пить мне сейчас противопоказано, – предупредил Гаррет. – Предстоит важный разговор.

– В таком случае выпить просто необходимо, – возразил Рейф с лукавой улыбкой.

– Не желаешь поделиться проблемами? – деликатно осведомился Кларингтон.

– Достаточно сказать, что чувствую себя в долгу перед одним человеком, и цена может оказаться колоссальной, – ответил Гаррет.

Кларингтон переплел пальцы.

– Уверен: речь идет о Гарольде Лэнгфорде.

Гаррет посмотрел внимательно.

– Ты в курсе?

Кларингтон кивнул.

– Мне известно, что произошло в Испании. Лэнгфорд закрыл тебя от пули. Не забывай, однако, что так поступил бы каждый из нас.

Гаррет на миг прикрыл глаза.

– Ты не в состоянии представить чувство вины, которое безжалостно меня терзает.

– Правильно, не в состоянии. Знаю, однако, что направляешь его на пользу дела, помогая Свифтону провести в парламенте законопроект о помощи ветеранам и вдовам. Но нельзя всю жизнь раскаиваться в событии, в котором не было ни твоей воли, ни твоего выбора.

Гаррет взял у официанта бренди.

– Тебе легко говорить, Кларингтон. Твои руки не обагрены кровью друга.

– В отличие от моих, – медленно, тихо произнес Рейф, привлекая внимание собеседников.

– Мои руки обагрены кровью друга, – продолжил капитан Кавендиш, опустив невидящий взгляд в бокал. – И я не понаслышке знаю, что такое чувство вины.

Апплтон покачал головой.

– Нет, Кавендиш. Всем известно, что Доналду Свифту не следовало отправляться во Францию, но он настоял на своей миссии, и разубедить его не смог бы ни один человек в мире.

– Но с задачей не справился, и граф погиб из-за меня, не имея детей и прямых наследников, – мрачно возразил Рейф.

– Но у него был брат Джулиан, который с честью принял графский титул.

– По-твоему, это обстоятельство освобождает от чувства вины? Это пытаешься доказать, Апплтон? – уточнил Кавендиш с печальной усмешкой.