Любовь срывает маски

– В таком случае почему же они вас дразнили?

Хорошенькие веснушчатые щечки покрылись багровым румянцем.

– Выглядела не так, как остальные, и им это не нравилось.

Гаррет нахмурился еще заметнее.

– Не так, как остальные? Не понимаю. Неужели все одноклассницы оказались блондинками? – Чем еще можно отличаться?

Джейн покачала головой.

– Дело в том, что в детстве я была толстой. Мама называла меня полненькой, но слово «толстая» куда точнее соответствует правде.

Гаррет выпрямился. Новость не укладывалась в сознании.

– Не может быть.

– Уверяю вас, что это чистая правда. – Она снова вздохнула.

– И мама называла вас полненькой?

– Очень часто. Считала слово добрым.

– Ничего доброго в нем нет. – В голосе послышалось откровенное негодование.

– Понимаете, в детстве я ела еще больше кексов, чем сейчас. К тому же тогда они не таяли, потому что привычка к долгим ежедневным прогулкам еще не выработалась. Боюсь, что, пока нога заживет, успею снова округлиться.

Гаррет все еще пытался представить Джейн дородной девочкой. Да, на балах она всегда предпочитала держаться в тени и не стремилась ни к вниманию, ни к успеху: таков был сознательный выбор.

– Вы сказали, что другие дети… насмехались над вами?

Джейн намотала на палец завиток рассыпанных по плечам темных волос, и Гаррету вдруг захотелось сделать то же самое.

– Немилосердно дразнили, – подтвердила она. – Поэтому учиться дома оказалось намного приятнее. С тех пор насмешки сыпались только тогда, когда приходилось вместе с мамой выходить из дома, да еще по воскресеньям в церкви.

Гаррет порывисто наклонился и недоверчиво переспросил:

– Даже в церкви?

– Ах, конечно! Быть толстым ребенком – тяжкий грех.

– Неправда, – твердо возразил Гаррет и посмотрел ей прямо в глаза.

Джейн отвела взгляд и нервно засмеялась.

– Скажите это тем детям. Полагаю, все они выросли отвратительными людьми. Некоторых иногда встречаю, и до сих пор всякий раз хочется от них спрятаться.

– Спустя годы? – голос все еще звучал напряженно.

– Да. Знаете, что в этой истории самое гадкое? – Джейн невесело улыбнулась.

– И что же?

Она забавно сморщила нос.

– То, что при воспоминании о детстве мне хочется съесть еще больше кексов.

Гаррет импульсивно наклонился и взял ее за руку.

– Глупые дети ничего не понимали. Вы прекрасны!

Джейн грустно вздохнула, медленно освободила ладонь и положила на колени.

– Вот почему книги стали моими лучшими друзьями.