Любовь под наркозом

Сил на то, чтобы кричать громче, просто нет, а мой слабый голос, кажется, никто не слышит.

Боль в ноге постепенно усиливается. Я сцепляю зубы и терплю, проваливаясь в дремоту, но, кажется, уже через час снова просыпаюсь и чувствую себя хуже. Больно. Не могу терпеть. Это невыносимо просто.

Начинаю плакать в голос. Какая же я дура. Ну как, как можно быть такой идиоткой, чтобы свалиться со сцены, и сломать себе ногу? Почему я голову себе дурную не сломала, глупая. Теперь вот, мучайся. А до вступительных экзаменов месяц остается, всего месяц!

Пальцами нащупываю прохладную простынь.

Дышать становится труднее. Почему, ну почему оно не проходит. Мамочка.

Слезы катятся по щекам. Всхлипываю в голос, кажется, теперь уже кричу и реву. Наверное, громко, но мне плевать. Мне, и правда, сейчас очень плохо.

Замечаю, как открывается дверь, но сил на то, чтобы даже посмотреть, кто там зашел, просто нет.

Из глаз стекают слезы. Странно, я ведь не пила, а слезы есть.

Вздрагиваю, когда ощущаю прикосновение теплой руки к своему лбу.

– Что такое, чего ты кричишь на всю реанимацию?

Снова этот голос. Хриплый, грубый. Его голос.

– Кирилл Александрович…

Датчики над моей головой почему-то начинают пищать чаще. Боль. Она просто убивает меня.

– Болит…Нога болит. Сильно. Я звала. Никто не подходил. Мне больно, больно!

Что-то я совсем раскисла, но в таком состоянии, на самом деле, мало что контролируешь.

Наверное, я сейчас выгляжу просто ужасно. Вся красная и зареванная, расстроенная, но сделать ничего не могу. Это сильнее меня. Это невыносимо.

– Все. Тише. Сейчас пройдет.

По руке разливается какой-то холод. Этот доктор. Он вколол мне что-то. Кажется, это было обезболивающее.

От слез я не вижу его. Всхлипываю только, кажется, в голос. С силой сжимаю простынь пальцами дрожащими. До скрипа, до хруста костей.

Пусть пройдет, пожалуйста, пусть пройдет эта жуткая боль…

И она проходит. Отпускает через минуту, и мне становится намного легче.

Вымученная, вымотанная и жаждущая воды, я засыпаю, замечая, как доктор выходит из моей палаты.

Глава 5

– Ромашкина, солнце уже встало.

Приоткрываю уставшие веки, зажмуриваюсь от яркого счета. Что, уже утро наступило…

Поднимаю голову, и вижу пожилого мужчину в белом халате. Не знаю, даже, сколько ему лет.