Любовь по ошибке

Интернет?

Я убил несколько часов, выискивая любые упоминания о Лене. Корпоративный сайт, десяток профессиональных отзывов и профиль в Фейсбуке - вот и весь улов. Попутно пришлось завести аккаунты ВКонтакте и на Одноклассниках, чтобы выяснить: все имеющиеся там Елены Валевские не те. Я в принципе не понимал повального увлечения соцсетями и стремлением раздеваться на всеобщее обозрение. Профиль на Фейсбуке у меня был в основном для связи с несколькими краснодарскими знакомыми и двоюродным братом из Курска, но и туда я заходил на пять минут раз в пару месяцев.

Лена свою страницу тоже вниманием не баловала. Редкие перепосты, с десяток фотографий. Так что Ксю вряд ли смогла бы выловить в сети что -то, чего ей не стоило знать.

Она каждый день интересовалась здоровьем Лены: как та себя чувствует, стало ли ей лучше, что вообще с ней такое. Причем так искренне, что я не сразу заподозрил неладное. И только в воскресенье за ужином смекнул, в чем дело, когда Ксю начала часто дышать и покашливать.

- Что с тобой? - поинтересовался я, не подав виду.

- Да, как-то. нехорошо, - она скорчила страдальческую гримаску. - То холодно, то жарко. И горло болит.

Я пощупал ее совершенно холодный лоб и озабоченно покачал головой:

- Да, кажется, у тебя температура.

- Папа, ты, наверно, мне принес вирус от своей Елены.

- Может быть. Ну-ка, рот открой.

Горло было абсолютно нормальным.

- Да, красное. Держи градусник.

Засунув его Ксю под мышку, вышел из кухни, сделал несколько шагов и вернулся на цыпочках.

Ну так я и думал. Потянулась за чашкой с чаем. Градуснику, конечно... трындец. Надо будет Анне сказать, чтобы новый купила, электронный. И от чашки Ксю побыстрее оттащить, пока ртутью не надышалась.

- А ну выйди вон! Живо!

Вытолкнув ее в коридор, я захлопнул дверь, обмотал лицо кухонным полотенцем и достал из шкафа пустую банку с крышкой. Взял чашку с торчащим из нее бывшим градусником и шариками ртути на дне и процедил чай в раковину сквозь кухонную тряпку.

Закончив, я вышел в холл, где Ксю сидела, съежившись, на диванчике. С испуганной мордахой и глазами, как у совы.

- Папа, прости. - заныла она, но я остановил ее жестом.

- Рассказывай.