Любовь по ошибке

Анна была лет на десять старше меня, и у нее уже завелось двое внуков, о которых она обожала поговорить. С мужем они давно жили врозь, но желания жениться на ней у меня не возникло бы, будь Анна даже на десять лет моложе и официально разведена. По большому счету, я вообще не собирался жениться. Одного раза хватило за глаза и за уши. Конечно, я был благодарен Лиде за Ксю - лучшее, что случилось со мной за всю жизнь. Но расплачиваться пришлось четырьмя годами, фактически выброшенными из этой самой жизни.

- Пап, а можно я в воскресенье не поеду к маме? - словно услышав мои мысли, прогундосила Ксю, наматывая на палец прядь волос, и без того кудрявую.

- Ксюш, опять? Мы же договорились, - вздохнул я. - Есть вещи, которые приходится делать. Хочешь ты этого или нет. Так решил суд, и я ничего не могу изменить. Нам же не надо, чтобы мама начала жаловаться, будто я не выполняю решение и не даю ей видеться с тобой.

- Еще один бездарно погибший выходной, - скопировав меня, вздохнула она. - А нельзя сказать, что я заболела?

- Такими вещами не шутят.

Ксю критически осмотрела серый и вишневый галстуки, которые я с двух сторон приложил к рубашке под пиджаком.

- Не, па. Лучше без галстука. Так ты слишком директор. А может, в джинсах? Ты мне в джинсах больше нравишься.

Я и сам предпочитал джинсы, майки и кожаные куртки. Но на работу приходилось ходить. да, директором. Генеральным. А заодно и владельцем не самой последней строительной компании, которую мы с другом Максом основали и подняли с нуля.

- Нет, Ксю, - не согласился я. - В ресторан в джинсах не прокатит.

- «Абрикосов»! - презрительно фыркнула маленькая снобиха. - Тоже мне ресторан. Еще бы в Макдак ее повел. Лучше скажи, что делать будешь, если она окажется страшная паучиха?

- А давай ты мне в восемь часов позвонишь? - предложил я малодушно. - Если все окажется ужасно, скажу, что надо срочно к ребенку.

- Это будет тебе очень дорого стоить, папочка, - она улыбнулась, как самая настоящая маленькая женщина, знающая себе цену.

Да, я знал, что избаловал ее до безобразия, что она едет у меня на шее, свесив ноги, но ничего не мог с собой поделать. Ксюха была самой большой моей слабостью. И, пожалуй, единственной.

От Озерков до центра по пробкам я добирался часа полтора и всю дорогу ругал себя за то, что ввязался в эту авантюру.