Любовь по ошибке

Я дотянулась до телефона, забила Дарьялова в поиск. Раньше как деловой партнер Кирилла он не слишком меня интересовал, а вот в качестве Иркиного любовника - стало любопытно.

Коренной питерец, пятьдесят один год. Впрочем, по фотографии и не скажешь, выглядит моложе. Темные волосы с проседью, жесткие черты лица, ледяной взгляд светлых глаз.

- Какой-то он... жутковатый, - я передернула плечами. Было в нем что-то хищное, волчье.

- Волчара, - словно прочитав мои мысли, Ирка улыбнулась совершенно незнакомой улыбкой.

- Кстати, они с твоим Ковалевым похожи, поэтому и ладят. Дарьялов о нем очень хорошо отзывается. Только он уже матерый, а Кир еще так. волчок пока. Хотя и зубастый.

- Не староват для тебя?

Ирка усмехнулась и потянулась, как сытая кошка.

- Да он молоденьким сто очков даст. Если ты про постель. И в целом. - она резко посерьезнела. - Не знаю, Лель, как будет, не хочу ничего загадывать. Но пока все отлично. А больше всего мне в нем нравится то, что не пытается показать свою силу. Я же понимаю, почему у меня ни с кем ничего путного не получалось.

Видимо, я привлекаю очень специфических мужчин. Причем двух сортов. Об одних только ноги вытирать, а другие сами норовят вытереть. И вдруг попался по-настоящему сильный мужик, которому нет нужды выяснять, у кого из нас яйца круче сварены.

- Ир, - я села рядом и обняла ее, - дай бог, чтобы все нормально сложилось. Рада за тебя, честно. А то в последнее время аж неловко было. Что у меня все хорошо, а ты.

- Глупости, - отрезала Ирка и разлила по бокалам остатки вина.

- Давай за нас, красивых. И за тех, кто делает нас счастливыми. А теперь расскажи, как съездили.

Вот тут я малость скисла, потому что отдых получился так себе. На задержке Ирка посмеялась, на Тимкиной ревности к Ксю вздохнула сочувственно, а вот появление Пашки ее встревожило.

- Знаешь, Лель. - она взяла гроздь винограда и принялась методично общипывать. - Не хочу тебя пугать, но. Уже то, что сам подошел, - нехороший знак. Он ведь слинял, едва узнал, что ты беременна.

Ну да, почти десять лет прошло. Ты могла аборт сделать, но могла и родить. Он к тебе: «Лена, сколько зим, сколько лет», а ты: «Ага, дорогой папаша, а не хочешь ли наконец ребеночка материально обеспечивать?» Так что если ломанулся, значит, морально готов. Иначе обошел бы десятой дорогой и в ближайшие пару недель из дома не выходил. А уж если открытым текстом сказал, что хочет видеть.

- И что? - спросила я, снова накренившись в тоску.

- Да ничего.