Любовь не выбирают

А затем осторожно протянула ему эларию, гадая, каким именно образом повелитель собирается ее использовать.

Все оказалось донельзя просто – взяв цветок двумя пальцами, владыка Таалу поднес его к лицу и, убедившись, что умирать растение не собирается, принялся медленно считать вслух. Уже на счет «три» элария начала подсыхать, словно из нее с огромной скоростью высасывали жизненные соки, на «пять» опустила листики и поникла. На «семь» ее окончательно согнуло. А на «девять» цветок стал чернеть так же, как и первый. И рассыпался прахом в тот самый миг, когда размеренно отсчитывающий последние мгновения ее жизни моран дошел до числа «тринадцать».

– Что ж, неплохо, – кивнул он, невозмутимо отряхнув руки и снова надев перчатку. – В тринадцать раз слабее, чем накануне.

– И что это значит? – с подозрением осведомилась я. – Что вы во столько же раз ослабли?"

"– Не только. Это значит, что сегодня Раалу смог забрать у меня гораздо больше, чем в прошлый раз. И теперь я почти уверен, что, если со мной что-то случится, сразу он не погибнет.

– Что-то я не уловила сути…

Владыка со стуком захлопнул крышку шкатулки и снисходительно усмехнулся:

– Обычно в правящей семье рождается несколько мальчиков. Так заведено, и к этому стремятся наши отцы. Самому сильному из сыновей достается бремя власти, а остальные становятся для него запасными… сосудами. Не смотри на меня с таким укором – на самом деле это оправданно и удобно, потому что владыка, как бы хорош он ни был, не всегда способен себя контролировать. К примеру, когда он зол, расстроен, ранен… или влюблен.

– Они забирают его силу? – изумилась я.

– На время. Кто сколько сможет. Соответственно чем больше братьев, тем проще пережить очередной всплеск.

– Это как-то связано с тем, что вы – родственники? Или любой моран может выполнять эту функцию?

– Только те, кто близок по крови. По этой причине нас всегда воспитывают вместе и с раннего детства приучают к мысли, что владыка – наше единственное спасение от Смерти.

– Но Раалу один… – вздрогнула я.

Повелитель согласно наклонил голову:

– Да. Именно поэтому ему так трудно. Он – то звено, которое не дает мне потерять связь с внешним миром. Все, что в силу объективных причин недоступно мне, приходится делать ему.