Любовь не выбирают

А когда женщина подошла ближе, с недоверием присматриваясь ко мне, нервно сглотнула:

– Ильяна, это ты?!

На немолодом, изборожденном глубокими морщинами лице жрицы промелькнули растерянность и непонимание. Она тоже замерла, нервно комкая край бесформенного, явно не по размеру сшитого балахона, и, подслеповато щурясь, пыталась, но никак не могла рассмотреть детали. А когда из моей руки вырвалась По и, подлетев к ней, с нежностью дотронулась до плеча, ее лицо внезапно искривилось, высохшие от старости пальцы задрожали, на глазах выступили слезы, а из груди вырвался не то вздох, не то стон:

– Мать-богиня!

Ильяна вдруг пошатнулась и обессиленно опустилась на колени:

– Нора… ну зачем ты пришла?!

Не выдержав, я сорвалась с места и, подбежав к сестре, крепко ее обняла, зарывшись лицом в совершенно седые волосы.

Беспрестанно гладила согнутую, словно под тяжким грузом прожитых лет, спину. С ужасом вслушивалась в сбивчивый шепот и приглушенные рыдания. А когда увидела, как на шум из соседних арок стали появляться другие мои сестры… когда разглядела их ошарашенные лица, такие же седые, как у Ильяны, волосы… когда встретилась с ними взглядом и поняла, что мои боевые подруги близки к отчаянию, я поджала губы и до боли стиснула кулаки.

Повелитель правильно не хотел показывать мне сестер раньше времени. И правильно решил, что я совершенно не обрадуюсь, когда их увижу. Но он себе даже представить не мог, НАСКОЛЬКО я сейчас была на него зла. И если он немедленно не объяснит, что здесь произошло, то клянусь именем матери-богини – у подземного мира появятся серьезные проблемы.

Когда я ворвалась в покои владыки моранов, внутри было пусто. За письменным столом никого не оказалось, исписанные непонятными закорючками бумаги лежали в идеальном порядке, да и по углам, насколько я могла судить, никто не прятался. Зато дверь в изумрудную комнату оставили открытой, и я, не раздумывая, помчалась туда.

Владыку Таалу я нашла в том самом зале, где еще вчера восхищалась мастерством неизвестного скульптора.

Моран стоял у стены и, приложив ладонь к одной из арок, к чему-то напряженно прислушивался. При этом из-под его пальцев тоненьким ручейком сыпались крохотные, невесть откуда взявшиеся песчинки, но в данный момент меня это совершенно не волновало.

– ВЫ! – выдохнула я, свирепо раздувая ноздри. – Вы знали, что мои сестры умирают!

Моран медленно обернулся и, спокойно на меня посмотрев, так же медленно убрал руку от стены.