Любовь не выбирают

И чем сложнее и запутаннее нити его судьбы, тем тяжелее нам, ведьмам, с ними расстаться.

А владыка Таалу – очень сильный мужчина. Правитель, маг, просто огромной воли моран… поэтому нет ничего странного в том, что, помимо невест, я нечаянно заглянула и в его будущее. Конечно, краешком глаза, но все-таки подсмотрела самый трудный и опасный момент в его жизни. Едва-едва коснулась нитей судьбы, но этого оказалось достаточно, чтобы свалить с ног не самую слабую ведьму.

«Владыка скоро умрет, – отстраненно подумала я, раз за разом вспоминая его посеревшее, искаженное мукой лицо, больше похожее на посмертную маску.

 – Носитель он Смерти или нет, но он тоже не вечен. И если я правильно все поняла, то его срок уже подходит к концу».

Где это будет, как, когда именно случится… и почему именно мне довелось это увидеть, я не знаю. Мы, к сожалению, не контролируем свои предчувствия. Но последний взгляд умирающего владыки Таалу я, наверное, не забуду никогда. Как и его лицо, расчерченное пугающе глубокими морщинами и трещинами.

Истончившуюся кожу, больше похожую на облетающие с засохшего цветка лепестки. Тоненькую струйку крови, стекающую вниз по узкому подбородку. И хриплый, полный невыносимого страдания голос, в котором отчетливо звучало только одно слово:

– Уходи…

Интересно, чувствуют ли мораны приближение собственной смерти? И если да, то знает ли повелитель, что его время заканчивается? А если мы с нелюдями похожи даже в этом, и он действительно не в курсе, то должна ли я ему об этом сообщить? Или же это будет воспринято как угроза?

Так и не придя ни к какому конкретному выводу, я все же закрыла глаза, перевернулась на бок и наконец-то уснула.

Но даже во сне меня упорно преследовали пугающие видения и настойчивый хрипловатый голос, то и дело зовущий по имени.

Первое, что я увидела, открыв глаза, – воинственно вздыбленное помело, мелко вибрирующее над постелью. Туда-сюда, туда-сюда… причем так быстро, что за ним нелегко было уследить.

Чуть дальше обнаружилась и причина столь неуравновешенного состояния боевой подруги. А именно – господин Риату собственной персоной, который невесть зачем приперся ко мне в спальню и с явной опаской следил за исполняемой исключительно для него пляской смерти.

– Эй, у вас тут что, вообще стучать не принято? – хрипловатым со сна голосом осведомилась я, когда поняла, наконец, что к чему.