Любовь не выбирают

Но из всех вариантов я хотел найти такой, где оба моих сына остались бы живы. Причем стали достаточно сильны физически, чтобы удержать в себе Смерть. И близки духовно – настолько, чтобы держаться друг за друга даже тогда, когда весь мир решит пойти на них войной.

Это было нелегко – отыскать почти неуловимое будущее, – после небольшой паузы признался Маару. – Я поступил малодушно, оставив после себя лишь двух сыновей вместо трех или четырех. По этой причине во всех других будущих Раалу так или иначе был обречен. Поняв это, я надолго впал в отчаяние и отстранился от детей, оставив их воспитание на Шаэру, но потом вспомнил, что нашу устойчивость к Смерти можно тренировать… и приложил для этого все усилия.

– Ты хотел, чтобы всплески случились у меня раньше времени? – ошеломленно переспросил Таалу.

– У вас обоих. Ибо только так можно нарастить броню нужной толщины. И только так у Раалу появился бы крохотный шанс выжить. К несчастью, времени оставалось немного – я уже доподлинно знал, когда Шаэра не выдержит моей силы и уйдет.

И понимал, что после ее смерти довольно быстро превращусь в жалкое, отчаявшееся, не достойное вашего уважения существо. Поэтому выбрал наиболее быстрый способ для тренировки. И использовал самое простое и сильное чувство, способное вывести вас из равновесия.

– Ненависть, – глухо уронил Раалу, со смешанным чувством уставившись на отца.

Тот невесело кивнул.

– Я позволил вам поверить в то, что Найаре умерла не своей смертью. Дал понять, что она, как и ты, ничего для меня не значила.

Позволил думать, что и в смерти Шаэры был виноват исключительно я. И этим очень быстро сплотил вас. Объединил ненавистью к себе, потому что рядом не нашлось других кандидатов. Ни одного морана, с которым вы не смогли бы справиться. Да и не хотел я их подставлять под удар.

У меня тревожно екнуло сердце.

– Зачем же было использовать ненависть? Любовь ведь намного более достойное чувство!

– Зато ненависть надежнее, – прошептал Маару. – Она не слабеет с годами, не дает осечек и не умирает, если ее объект внезапно сходит с ума.

Именно ненависть подарила намного более устойчивое будущее для Раалу. И гарантировала, что, будучи направленной только на меня, она уже никогда не обратится на Таалу.

– Но как ты мог?! – сдавленно прошептал Таалу, когда до него дошла вся глубина и дикость задумки отца. – Ты же не был безумцем! По крайней мере, не настолько!

– Я видел будущее, мой мальчик. И только этот вариант показался мне достаточно приемлемым.