Любовь не обсуждается

Наспех собранные две сумки и плачущая Гелька:

– Ира, что происходит? Почему тебя выселяют? Ир? Может, ну его, этого козла, попроси прощения и все закончится.

– Нет, Гелечка, ректору из министерства звонили! Все только начинается.

Еще никогда мои слова не были такими пророческими.

Но так просто я не ушла. Я поднялась к коменданту общежития и попросила предъявить мне что-то посерьезней заверения, что ей позвонил ректор и распорядился.

В ответ передо мной легла распечатанная бумага из почты, выписка из приказа о выселении из общежития всех не иногородних студентов.

– И что же, я оказалась единственной не иногородней?

Комендант пожала плечами, а потом схватила за руку и зашептала в ухо почти тоже самое, что до этого говорил ректор.

– Зря ты с Тобольским связалась. Мы плакали все, когда они в наш университет заявление подали! А ты с ним так… Помирись, деточка. Ведь они жить тебе не дадут в этом городе. Хоть бы вообще в покое оставили.

– Надо было спустить ему все издевательства? – в голосе прорезалась горечь.

Сзади стояла только Гелька, а уж она-то знала, почему я наехала на Стаса. Так что ничего такого в том, чтобы об этом узнала комендант, не было:

– Из-за него одна девчонка упала с лестницы и попала в больницу с сотрясением мозга. Другую прижали его дружки и изнасиловали. Он же не может пройти мимо, чтобы не засунуть руку в трусы! Знаете, на чем я его поймала? Он стоял в пролете и баловался зажигалкой! Проверял у всех ли девочек, эпилированы ноги. Не пахнет ли палеными волосами!

– Соглашусь.

– С каждой? Доводя их до истерики и больниц? Вынуждая уходить из университета, потому что в полиции просто не приняли заявления об изнасиловании?!

Комендант поморщилась:

– Не кричи. Никто ничего не смог сделать. И ты не сможешь. Так зачем пытаешься воевать против танка с голыми руками?

– То есть вы понимаете, какой он… Какие они уроды, и молчите?

– А что мы можем сделать? – теперь и комендант потеряла свое непоколебимое спокойствие.

– Ну и терпите! А я не буду.

Я развернулась и пошагала на выход, где стояли две мои сумки с вещами.