Любовь не обсуждается

Я пожала плечами, сняла наличность, даже немного потаращилась в телефон, ожидая звонка с вопросом от Тобольского, но он не позвонил, и я успокоилась.

Вернулись мы с Гелькой на лекции без происшествий, я даже Стаса поблизости больше не видела, а вот в перерыве он снова нарисовался возле нашей аудитории.

– Гель, я в туалет, – проговорила ей тихо и пошла по коридору мимо Стаса.

Тот отвернул морду, словно со мной не знаком, но стоило дойти до конца коридора, он помчался за мной.

Вот за углом я его и поймала.

– Ты за мной следишь, что ли? – обалдела я, схватила его за ворот, не отпуская от себя.

– Пусти, – буркнул он, пытаясь отцепить мои пальцы от собственной рубашки.

– Сначала объясни, чего ты вынюхиваешь!

– Вот еще, – недовольно запыхтел он, – нужна ты мне, как же. Просто папка попросил приглядывать за тобой. И все.

От неожиданности я разжала пальцы.

– Папка? Попросил? Зачем?

Стас брезгливо сморщился:

– А я знаю? Значит, не доверяет тебе.

– Что?..

Но мой вопрос прозвучал уже в спину уходящему Стасу.

Что это еще за новый поворот? Тобольский вообще сбрендил, если заставляет сына шпионить за мной?

Он, гад, еще доверия от меня хочет?!

Взведенная до крайности, я взяла телефон и набрала его номер.

Никита долго не отвечал, выводя меня из себя еще больше. Когда я услышала его хриплое «алло», меня понесло:

– Не смей приставлять ко мне своего ублюдка! Ты не имеешь никакого права следить за мной.

– Все сказала? – каким-то спокойным и ледяным тоном ответил Никита. – У меня прав больше, чем у тебя, Ира. Прошу не забывать. Не нравится компания моего сына, приставлю к тебе отряд спецназа. Такое сопровождение для моей драгоценной шлюхи сойдет?

Я вряд ли смогла бы описать свое состояние.

Я бессмертная, что ли?

– И последнее. Мой сын – не ублюдок. Тебе придется принести мне извинения.

– Извини… – на автомате просипела я.

– Не так. Лично. Вечером.

И он отключился. А я осталась стоять в опустевшем коридоре, заранее трясясь от обещанной расплаты.