Любовь и ветер

Эта территория принадлежит шайенам и сиу. Армия согласилась на то, чтобы нога белого не ступала на эту землю.

— Но вы же разрешаете Джессике Блэр нарушать договор?

Индеец нахмурился.

— Она наш друг. А ты кто? — требовательно спросил он, и лицо его стало торжественным.

— Джесси знает меня. Если ты ей скажешь, что Чейз Саммерз…

— Чейз! — как эхо повторил индеец, и глаза его сузились. — Я думаю. Похожая На Женщину предпочтет отдать тебя моему брату.

И он ушел. Чейз окликнул его, но тот не отозвался. Что его рассердило? Его имя? Чейзу стало не по себе.

Солнце село. Никто не приходил. Чейз был настоящим пленником и стал уже отчаиваться. Где Джесси?

Джесси явилась с голубоглазым индейцем. Сначала Чейз не узнал ее в индейском платье, в мокасинах, по спине спускались две длинные косы. Ее лицо было непроницаемым, и он не понял, для чего она пришла — помочь или позлорадствовать.

— Могла бы и поторопиться, — начал он легким тоном.

Выражение лица девушки не изменилось.

— Я спала. Белый Гром не нашел причины, чтобы разбудить меня. Ты ведь все равно никуда не денешься.

— Спасибо. Джесси сощурилась.

— Оставь свой сарказм при себе, Саммерз. Никто, кроме тебя самого, не виноват, что ты так влип.

— Черт побери! Все, что я сделал, — это приехал за тобой.

Белый Гром на шаг приблизился к Чейзу, но Джесси схватила его за руку. Оттащила. Чейз слушал, как они спорили. Потом она вернулась одна.

Чейз удивился:

— Ты говоришь на их языке?

— Да.

— А о чем вы спорили?

— Ему не понравилось, что ты на меня кричишь. А теперь послушай. Я понимаю, что ты недоволен, но советую: веди себя вежливо. Не зли его, когда он уже намерен отпустить тебя.

— Почему он на меня так сердит? Что ты ему сказала?

— Только правду. Что ты мною попользовался. Поразвлекся, а потом испугался, вдруг я захочу, чтобы ты женился на мне. Я ведь правду сказала?

— Ты же не выслушала меня тогда до конца, Джесси.

— А тут и слушать нечего. Все и так ясно.

— А ты сама, Джесси? Я могу то же самое сказать и про тебя. Ты развлекалась. Ты использовала меня. И что ты скажешь, если я сам буду настаивать, чтобы ты вышла за меня замуж?

— Не мели чепухи!

— Нет уж, подумай об этом. И кто из нас при таком раскладе отказался?

— Но ты же не настаивал на замужестве, — на этот раз вполне серьезно сказала она. — И ты не дал мне возможности проверить свои чувства.