Любовь дракона

Она не знала, сможет ли пригласить Люси к себе и захочет ли герцог опять ее видеть.

Невеселые мысли прервал стук в дверь.

— Да? — отозвалась девушка.

В комнату заглянул незнакомый слуга.

— Мадам, герцог просит вас спуститься в столовую.

— Конечно. Скажите его светлости, что я сейчас буду.

Она с досадой посмотрела на исчерканные листы. Так и не написав ничего путного, Эмбер взяла последний вариант, присыпала песком, чтобы чернила поскорее высохли, сложила и спрятала за манжету платья, намереваясь отправить при первой же возможности.

Спустившись по лестнице, девушка проследовала за слугой и вошла в почтительно распахнутые перед ней двери, украдкой рассматривая большую комнату, судя по убранству, одновременно служащую в доме гостиной и столовой. На стенах, обитых мореным дубом, располагались охотничьи трофеи: шкуры волков, головы оленей с приоткрытым ртом и стеклянными глазами. Золотистые портьеры с вышитыми охотничьими сценами точь-в-точь повторяли обивку на тяжелых дубовых стульях, стоящих у массивного стола, за которым могло уместиться до тридцати человек.

Сейчас за столом находился лишь герцог. Он сидел во главе и со скучающим видом перелистывал газету. При виде Эмбер Амстел моментально поднялся и вежливо склонил голову.

— Доброе утро, дорогая! Надеюсь, вы хорошо отдохнули.

— Да, благодарю.

Она опустилась на стул, придвинутый все тем же Росом, и разложила на коленях льняную салфетку.

"— Полагаю, мне следует немедленно послать к мадам ла Салаж!

— Кто это? — не поняла девушка.

— Одна из самых лучших модисток столицы.

— О, вы их так хорошо знаете? — невинно заметила Эмбер, делая вид, что поглощена разделыванием ветчины на своей тарелке.

Амстел насмешливо посмотрел на нее:

— Большинство из них — очень хорошо.

— Это, наверное, очень удобно?

Девушка постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более наивно.

— Разумеется, — кивнул Амстел. — Никогда не знаешь, какое платье понадобится…

Он выжидающе замолчал. Эмбер открыла рот, чтобы спросить, кому может понадобиться платье, но заметила, что уголки его губ подрагивают.

— Вы вновь смеетесь надо мной?

— Увы. — Он беспомощно развел руками. — Но прошу, Колючка, не принимайте все на свой счет.

— Можно подумать, вы смеетесь и над собой тоже, — пробормотала она.