Идеальная жена

– Сколько еще потребуется времени?

Ирина прикинула:

– Часа полтора-два.

Игорь Иванович покачал головой:

– Нет, это много.

– Слушайте, но иначе Ульяне Алексеевне придется ждать, пока я поправлюсь. Это сколько, кстати?

– При самом благоприятном течении недели три.

– Видите? Еще три недели в подвешенном состоянии, а она и так настрадалась.

Гарафеев пожал плечами:

– Но вы и так болеете уже около десяти часов, и, судя по клинике, у вас деструктивная форма.

– Что, простите?

– Лопнет, говорю, ваш отросток, и тогда это совсем другая песня. Обычный аппендицит это маленький разрез без общего наркоза и антибиотиков, вмешательство, которого ваш ребенок даже не заметит, а перфоративный – это уже перитонит во всей своей прелести. Подробности рассказать?

– Спасибо, не надо.

– Ирина Андреевна, профессиональный долг надо исполнять, но не такой ценой.

Ирина прислушалась к себе. Действительно, ощущение такое, что стоит ей посильнее кашлянуть, как в животе что-то лопнет, и что тогда? Многочасовая операция с наркозом, потом долгое лежание в реанимации, гора антибиотиков… После такого не останется шансов родить здорового малыша.

Ладно, поедет в больницу прямо сейчас, но как только минует опасность для ребенка, сразу соберет заседание и вынесет Ульяне Алексеевне оправдательный приговор.

Надо только председателя поставить в известность. И Кириллу позвонить.

* * *Стас попал в родительский дом как раз к позднему обеду.

Папа в последние годы обзавелся барскими привычками и изволил кушать в большой комнате, которую именовал то столовой, то гостиной.

Круглый стол на мясистой дубовой ноге был накрыт белой накрахмаленной скатертью, на которой тонкие тарелки костяного фарфора казались совсем прозрачными. В центре стояло блюдо с жареной курицей, вокруг соусники и прочая сервировочная мелочь, а в пузатом графинчике переливалась на солнце мамина фирменная клюковка.

В этом великолепии родители выглядели настоящими помещиками.