Идеальная жена

– Господи, да что?

– Гарыч, не начинай! – воскликнули Ирина и Стас одновременно, и повисла немая сцена, быстро прервавшаяся громким рокотом воды в кипятильнике."

"Ирина выдернула вилку из розетки и снова уставилась на своих заседателей, как учительница на двоечников.

– Мы в общем кое-что выяснили, – промямлил Гарафеев.

Стас с досадой махнул рукой:

– Хотел тебе перед заседанием сказать, чтобы ты молчал в тряпку, а ты взял и опоздал!

– О чем молчал?

– Ирина Андреевна, да мы, в общем, ничего конкретного не узнали, – Стас достал большой клетчатый носовой платок, через него взял банку за горлышко и залил кипятком заварку, – ничего такого, о чем вам необходимо было бы знать.

– Нет, неверно! – вскинулся Гарафеев.

– Просто беллетристика и фантазии, – цыкнул на него Суханов, и Игорь Иванович стал смотреть в окно как-то уж слишком пристально.

– Я вас внимательно слушаю, – сказала Ирина.

Заседатели переглянулись, и Гарафеев промямлил, что, в общем, действительно, ничего конкретного они не обнаружили, и если расскажут ей, то только затормозят процесс принятия решения, и все.

Ирине было приятно почувствовать себя слабой женщиной, за которую сильные мужчины все решают, только работа есть работа.

– Говорите все, что знаете, – сказала она, понимая, что быстрого приговора опять не получится, – а дальше вместе будем решать, важно это или нет. Главное, помните, что мы никуда не торопимся, кушайте пряники и рассказывайте все подробно.

…Выслушав историю Гарафеева, Ирина встала и подошла к открытому окну. Вот уж действительно, молчал бы лучше. А теперь что делать?

Гарафеев сидел, постукивая пальцами по столу, а Стас тоже поднялся, потянулся к дежурной пачке сигарет на стеллаже, но Игорь Иванович воскликнул:

– Ты что, дебил? При беременной женщине? – и шлепнул Стаса по руке.

Тот надулся, сел обратно за стол, притянул к себе папку с материалами дела и стал ее с преувеличенным вниманием листать.

– Ребенок не знаю, а жену кремировали, – буркнул он, – я у мамы спрашивал, если что.

– Первый раз сталкиваюсь с подобной ситуацией. Скажите, Игорь Иванович, насколько вы убеждены, что сын и первая жена Тиходольского были отравлены?

– Почти на сто процентов.

– Но не на все сто?

– Нет, конечно, – фыркнул Гарафеев, – такого в медицине вообще не бывает.

– Тогда мы в крайне трудном положении.