Любовь без поцелуев (СИ)

Следующим ударом я отправил его на пол и двинул несколько раз в солнечное сплетение и по морде, разбивая нос и губы так, чтобы кровь потекла – вперемешку со слюнями и соплями, упал сверху, фиксируя его, – коленями корпус, рукой – глотку.

– Ссууука… Питоргххх… Убьюхх… – он пытался вырваться.

Сильный, зараза! Кровь текла на кафель и, придушив его так, что он вообще говорить не мог, я почему-то смотрел не ему в лицо, а рядом, на пол, на грязные следы от подошв на желтоватом кафеле. Кровь и слюни размывали рельеф подошв.

– Хотел бы убить – убил, – я даже не понял, вслух я это сказал или подумал, придавливая ему руки коленями и зажимая ладонью разбитый нос. Кровь и сопли, скользко и липко. – Давай сюда!

Он увидел эту дрянь и забился сильней, как на последнем издыхании, выворачиваясь из-под меня и завывая, как зверь. Он знал, зачем у нас для такого дела обрезанное горлышко от пластиковой бутылки.

– Бля, Вовчик, ноги, ноги ему держи! Ах ты, козёл безрогий! – он попытался меня укусить, за что получил ещё несколько ударов.

Зубы он разжимать не хотел. Хоть и знал, что выбить могут, и выбивали уже. Нос зажимать бесполезно, только самые тупые рот открывают, дышать и через зубы можно, хуёво, но можно. Я просто двинул ему несколько раз – так, чтобы он поплыл, но не отключился (от тела в отключке какой кайф?), и когда глаза у него разбежались, разжал зубы и впихнул горлышко от бутылки, чтобы рот закрыть не мог.

Он, вроде, очухался. И завыл, пытаясь выплюнуть эту самодельную воронку.

Я не смотрел в его лицо – мерзкое, перекошенное, утратившее всю борзоту. Я всё смотрел, как кровь размазывается по кафелю.

– Держите… – мне уже говорить было трудно, в рот словно ржавчина набилась.

А он услышал про камеру и так рванулся, что чуть меня – меня! – не скинул. Я снова перехватил его, надавил коленом между рёбер, ещё чуть-чуть – и в крошку. Какой же я, бля, сильный…

Но даже я не справлюсь с толпой. С несколькими взрослыми. Да если у кого ещё железо будет… Я и с толпой сверстников не справлюсь – с двумя, с тремя, ну, с пятью…

Вот только никто этими двумя-тремя быть не хочет.