Любовь без поцелуев (СИ)

Ох, мама, хороша Настя и Юля тоже, глаз не отвести, да вот только… Говорят, что есть те, кто любит один раз и навсегда, и, видимо, я один из таких.

Мишины родители с ним общаться не хотят. Вот ведь люди – то всё учили его терпимости, добру и справедливости, всяким таким интеллигентским ценностям, а как от них самих это потребовалось, так и не сдюжили. А Мишу крепко научили, он всегда такой. И я от него нахватался, видимо. Может, годам к сорока вообще интеллигентом заделаюсь.

По телевизору показывают какие-то наши новейшие космические достижения.

Ну, кого они хотят обмануть! В стране чёрт знает, что творится, а показывают, что мы ещё крутые, что ещё огого сколько можем.

– Давай не будем сегодня выпивать весь коньяк, – я уношу опустевшую на треть бутылку в холодильник, – а то пожалеем потом.

– Да, – соглашается он со мной, выключая телевизор, где, почему-то, после новостей о космосе стали показывать какого-то позолоченного священника."

"Миша в Бога верит, но в церковь никогда не ходит. «Я христианин, а не православный», – обычно говорит он мне.

Я же… Не знаю, не верю, наверное. А даже если бы и верил, мне бы пришлось смириться с адом. А какой он будет, ад? Котлы, черти? Нет, я думаю, после смерти я открою глаза и окажусь в узком ущелье под ослепительно голубым небом, под палящим солнцем, нахлынут запахи гари, крови, грязи, я снова окажусь там раненным, без возможности попросить подмоги, окажусь там один. Не хочу в это верить.

Но сейчас, Господи, если ты есть, я к тебе обращаюсь.

Не за себя прошу, я знаю, тебе противны такие как я и мой любимый человек. Я за детей прошу, которые там остались. За них некому заступиться, а я сбежал, как трус. Да, испугался. За своё подобие покоя. За Мишину психику. Ведь, скорее всего, эта мразь не врала. Ему, и впрямь, покровительствует директор. И, возможно, он не врал насчёт знакомства с более влиятельными людьми. Сам-то я бы всё пережил, а Миша – нет. Ему и так в жизни досталось. Поэтому, прошу тебя, Господи, если ты и вправду есть – позаботься о детях. Или педофилы тебе нравятся больше, чем гомосексуалисты?!

– Пошли спать, – Миша приобнял меня и положил голову на плечо, – книжки твои утром разберём, я завтра в ночь дежурю. Ты плохо выглядишь, такой нервный в последнее время… Отдохни недельку, а потом можешь на новую работу устраиваться.

– Ты меня разбалуешь, – обнимаю его за талию и он прижимается плотней.

– А кто же тебя ещё побалует…

Никто нас не поймёт. Ни мои родители. Ни коллеги.