Любовь без поцелуев (СИ)

"

"Да что же это за херня в моей башке творится? Макс – да он же просто блядский пидор, вот он кто! Он Леночку к себе в комнату привёл и хуй его знает, чем они там занимались! Ой, бля, прямо блевать тянет, как подумаю!

Краем уха слышу, что Макса заставляют подмести класс. Рву бумажный лист на мелкие кусочки и на каждом рисую по букве Е. За каждый раз, когда я держал слово.

Чего же мне так херово-то? Я со своими регулярно собачусь и прилетает им от меня. Ну, кроме Банни, конечно. Игорю больше так, слабее, а вот Вовчик, Рэй и Танкист получают неслабо, и даже девятиклассники иногда ловят от меня пиздюлей.

За разное или просто так. Это в порядке вещей. И Вовчику я тогда вломил за Леночку и злой ходил, но быстро отошёл. И не было этой злости и такой мерзкой тоски, как сейчас.

Это потому, что с Максом всё не как с людьми. Е!

Ух, видеть его не могу. То есть, наоборот. То есть, блядь, у меня крыша едет, мне нужно покурить. И пройтись. И подумать. Ну, ёб твою мать, звонок, где ты!

Звонок прозвенел и я рванул к двери.

Если я задержусь, я останусь с Максом. И снова полезу к нему с кулаками. Но хуже всего, я ему ещё наговорю чего-нибудь не того.

– Комнин, – о, Татьяна, мать её за ногу, Павловна, наш завуч по воспитанию-мозгоебанию. Ну, чего ещё?

– Пиздят, это не я, честно, у меня свидетели есть.

– Избавь меня от своего незатейливого юмора. Ты наказан за драку, ты в курсе?

О, ну я, примерно, догадался. А нахуй вам дорогу не показать?

– Хорошо, я раскаялся и осознал, а теперь я пойду по своим делам?

– Стоять, – женщина схватила меня за рукав, – ты, дружок, выпендривайся, но меру знай! Я…

– Руку!

– А?

– Руку от меня убрали!

Женщина опустила руку.

Она была ниже меня на полторы головы и мне хорошо было видно, какие у неё редкие волосы и седые корни. Наш бухгалтер – её племянница. Именно Татьяна Павловна замяла дело об издевательствах над Марией Леськовой, когда я учился в девятом классе. Я о этих бабских делах мало знал, только по рассказам Банни, но, как я понял, она просто запугала девочку, у которой не было никого, кроме бабушки. Маше, вроде, волосы подожгли тогда ещё, а Татьяна Павловна, вроде, сказала, что сделает так, что та сама себе их подожгла, напишет, что та истеричка и наркоманка. Понятное дело, та, дура, ей поверила. А потом был побег и прочая фигня… Тупая история, я в ней не участвовал. Никогда не лезу в бабские разборки.

– Комнин, не хами мне, пожалуйста.